— Очень хорошо, — сказал Сажнов. — Мы бы хотели, с вашей помощью, товарищ Чен, приблизить к нему и наших людей. Как можно ближе. Мы ожидаем, в весьма обозримом будущем, налёт на рынок, и хотели бы встретить преступника во всеоружии.
— Это возможно.
Вусан не «видел» и не чувствовал «воина света». Он раскладывал карты уже третий раз, и тщетно. Он не хотел прибегать к крайней мере, потому что знал, что вызванная им сущность после «работы» должна будет получить в оплату жизнь и тело: или «светлого» воина, или его, Вусана.
Вусан не был жрецом культа Хейшена[1] — Великого Змея Тьмы, а был обычным колдуном, посредником между людьми и тёмными духами низшего порядка. Но все они были порождениями Чёрного Бога и поэтому Вусан был «откомандирован» для совершения обряда жертвоприношения.
Светлый воин должен был обязательно отреагировать на брошенный лично ему вызов и проявиться возле алтаря, для спасения жертвы.
— Тонггуо та де йингжи жаохуан хейан де дисан шен[2], — бормотал Вусан. — Женгкай янджнг ранг во кандао гуанг[3].
Тело, введённой в транс девушки, лежало в пентаграмме, начертанной мелом на бетонном полу в центре пустого склада. В её углах, с выложенными белыми и чёрными камешками символами пяти элементов, горели чёрные, сваренные из животного жира, свечи. Глаза жертвы были раскрыты.
Но третий бог тьмы не хотел открывать Вусану глаза, а хотел жертвы.
— Хейан де янгян джиао дисан шен, — сказал Вусан, легко ткнул жертву широким мясницким ножом под левую грудь, но вдруг сам завалился на бок и упал рядом с жертвой.
Рядом с пентаграммой материализовалось нечто тёмное. Оно огляделось. В тусклых языках пламени десяти свечей его тёмного лица разглядеть было невозможно.
Тень оттащила Вусана чуть в сторону, схватив его за руку, потом склонилась над ним и резким рывком ладони вошла рукой в его грудь. Грудная клетка звонко лопнула, как орех. Вверх выбросило фонтан крови. Пульсирующее сердце билось ровно.
Тень внимательно посмотрела на работающую сердечную мышцу, взяла её в руку, сжала и сердце остановилось.
Поднеся ладонь правой руки к лицу, тень посмотрела на капли крови, падающие с неё и зашипела:
— Жизнь. Снова жизнь, — сказала Тень и засмеялась тихим осторожным смехом, словно не доверяя своим голосовым связкам.
Слизнув длинным раздвоенным языком тёплую в буквальном смысле «живительную» влагу, тень расправила широкие плечи и уверенным голосом зашипела:
— Мерзкий калдунишко побоялся призвать меня без помощи теней.
Он остановился в ногах жертвы и воздел руки.
— Она моя, Отец, дай мне силы забрать её!
Меловая полоса пентаграммы вдруг вспыхнула жёлтым пламенем, которое поднялось высоко над полом. Кащей отпрянул.
— Сварог⁉ Или Крышень⁈ Где вы⁈ Вам не спасти жертву, я был призван прийти за ней!
Он снова тихо засмеялся.
Тень засветилась в синем спектре и предстала чёрным рыцарем. Громыхнув доспехами, Кащей попытался дотронуться до жертвы рукой, но пламя пентаграммы вспыхнуло, и, несмотря на свою броню, рыцарь отшатнулся.
Вдруг из глубокой тени вышла другая фигура и осветила своим белым светом огромное помещение склада.
— Я пришёл за тобой, — сказал человек.
То, что это человек, было ясно, даже при наличии исходившего от него магического света.
Его худощавая, и даже щуплая фигура, не могла принадлежать божеству. Рубашка и джинсы дополняли облик «богоборца».
— Кто ты, малыш-ш-ш? — Зашипела сущность. — Ещё одна жертва? Это хорошо, что ты пришёл.
Нечисть махнула рукой. Человеческое тело переломилось в поясе и упало на пол.
— Как всё просто, — сказал Кащей. — Извелись настоящие богатыри.
Из тени вышла ещё одна фигура.
— Какой день! — Восхитилась нежить, и снова махнула рукой в сторону пришельца.
Вылетевший из неё сгусток тени ударил человека в грудь, но отразился от неё светом и метнулся в сторону Кащея, но того уже не было на старом месте.
— Достойный противник! — Послышалось из тени. — Ты кто?
Человек молча, но быстро переместился к пентаграмме и встал, спрятавшись за ней.
Следующий сгусток тени был мощнее, но человек, выставив обе руки, закрылся огнём звезды и когда тень в огне сгорела, он толкнул руки от груди. Вся мощь пентаграммы, расширившейся многократно, полетела в сторону Бога Тьмы.
Нежить хрипела и билась в магических оковах, но тщетно. Его рёв сотряс здание. Десять свечей, десять лучей света Сварога прибили к стене склада младшего сына Тьмы.