— Пошли на набережную.
И они пошли на набережную, и гуляли ещё около часа: ели шашлыки и бросали камешки в морские волны. Убивать в этот раз Чижову, слава Богам, никого не пришлось.
— Вещица занятная и мне знакомая… Так, говорите, она ваша семейная реликвия?
Чижов достал из портфеля семейный альбом и показал фото. На некоторых фотографиях родственники Михаила, и он в том числе, стояли на фоне домашнего иконостаса, в центре которого находился образ Макоши. Как тогда думали, Святой Марии.
— А вот фото уже у меня дома, когда она досталась мне по завещанию. Как раз перед кражей. Я тогда любил всё фотографировать.
— Тогда мы все любили фотографировать. Мой сын столько фотографировал, что на эти деньги, я посчитал, можно было купить запорожец. Когда я ему об этом сказал, он мне ответил: «Папа, я хочу „Волгу“». И таки купил, паршивец. У него сейчас сеть фото-мастерских в Москве.
— Скоро фото будут делать на компьютерах.
— Вы думаете? Ну, да ладно… Что вы хотите знать за эту вещь?
— Всё!
— Это же очень дорого! Зачем вам всё⁈ Я бы спросил за конец. Вы друг Светланы Викторовны… поэтому… В другом случае я непременно бы воспользовался вашей наивностью… но… Я вам скажу, где она сейчас.
Чижов вздрогнул.
— Не уж-то так просто? — подумал он и спросил: — Вы колдун?
— Да нет. Я простой режиссёр театра.
— И где она?
— Ещё три недели назад она была у Игоря Николаевича Кима. Он мне привозил её сразу после покупки иконы у некоего Грекова. Тоже фигуры занимательной, но противоречивой. Но она тогда ещё не была, как вы говорите «вскрыта». Покажите другие фото…
Чижов пододвинул несколько фотографий. Режиссёр брал их пинцетом.
— Занятно. И этот крест, вы говорите, с вами? Можно взглянуть?
Чижов расстегнул рубашку и показал крест.
— Я его не снимаю. Извините.
— Понимаю. Золото. Древнее. А третья часть… Вы говорите, вам обещали её вернуть. А мне говорили, что она у Николая Игоревича Кима, сына убиенного Игоря Николаевича.
— Вот он и обещал.
— Даже так? Интересно. За ним охотятся, вы знаете? Я имею ввиду и ваш крест, и младшего… О! Теперь уже старшего Кима! Да-а-а… Вот она жизнь… Люди очень интересуются третьей частью вашего триптиха. И, скорее всего, и за второй частью сейчас начнётся охота, за вашим крестом. А вы его с шеи не снимаете, говорите? Это очень опасно… Для шеи, Михаил Васильевич. Я бы предложил вам продать и ваш крест, и третью часть, если она у вас появится. Очень серьёзные люди стоят за ликом Макоши. Очень!
В голосе Исаака Моисеевича послышались угрожающие нотки, но его голос тут же снова стал мягким и елейным.
— Но это только моё мнение, как эксперта.
— Я подумаю над вашим советом и благодарю вас, Исаак Моисеевич. Вы не могли бы передать моё встречное предложение «серьёзным людям» — вернуть мою вещь.
— Даром? — Удивился режиссёр.
— Абсолютно.
— Вы смелый человек, Михаил. Я сначала, в молодости, был точно такой же смелый, но потом подумал-подумал и передумал. Поэтому пока живой. Но… Я передам. Ясли вы просите, конечно.
— Сколько с меня, за ваши советы?
— Чисто символические тысяча долларов, Михаил. Здоровья вам! Ясли будут новости, я передам через Светлану Викторовну.
— Или звоните на мой номер, — Михаил правой рукой пожал «консультанту» вялую руку, а левой передал свою карточку, что считалось верхом неприличия.
Исаак Моисеевич взял визитку и улыбнулся.
— Так, товарищи офицеры, переключаем внимание на фигуру режиссёра драмтеатра Исаака Моисеевича Малецкого. Объект нашего розыска — Николай Игоревич Ким сегодня был доставлен в управление. Он написал явку с повинной. Всем спасибо за работу. Вы его обложили так плотно, что он вынужден был позвонить нам по телефону и сдаться. Майор Мальцев лично сопроводил Кима до управления. От лица начальника управления всем объявляется благодарность и даруется однодневный отпуск. С завтрашнего утра обычный режим работы: с восьми до шести. Все свободны.
— У меня такое ощущение, что меня «отымел» этот московский хмырь, — выдавил сквозь зубы начальник контрразведки.
— Ну ты же сам полез на рожон, — рассмеялся начальник управления.
Его переполняло хорошее настроение и ему грех было жаловаться на начальника четвёртого отдела Чижова. Обещал — неделю, и обещание сдержал, вот вам и преступник.
— Информация была железобетонная.
— А был, оказывается, ещё один маг-колдун, и жертва. Хорошо хоть живая осталась. И что-то мне указывает, что был ещё кто-то третий, который грудь этому магу разорвал.