— Ты неправильно меня понял, Паха. У меня тут есть пара бойцов, а остальные будут здесь через два дня. Сам понимаешь, подготовка, пересылка «оборудования». Кое-какие дела надо было доделать, перестановку в группах. Да и только вчера я понял, что тут становится «напряжно». Живой город. Дышит, как вулкан. То взрывы, то пожары, — рассмеялся Чижов.
— Это да, — расслабился Пашка. — Не хотел бы я менять наши отношения, честно говоря. Мне нравится с тобой общаться по-простому, как с равным. А двух ребят я тебе дам, с тачкой. Тебе покруче, или «Сурф» двухлетка сойдёт?
— Я их в штат фабрики возьму, «Сурфа» хватит.
— На пару дней⁈ — Рассмеялся Паха. — У них и «трудовых» то нет!
— Ну вот! Будут. И Зарплату официальную получат.
— Узнаю Чижевича. Всё за чужой счёт!
Они оба рассмеялись, вспоминая былое.
Исаак Моисеевич позвонил на фабричный рабочий телефон через два дня после их с Чижовым встречи.
— Михаил Васильевич? Здравствуйте. Это Исаак Моисеевич. Как поживаете?
— Вашими молитвами, Исаак Моисеевич.
— Тогда жить будете… долго. Но дорого. У нас евреев за долгую жизнь платят очень большие деньги… Как в общем-то и у вас, у христиан. Хотя, судя по вашему кресту, вы совсем-таки и не христианин. Но я шучу. Извините, если задел чувства.
— Отнюдь! Очень интересные замечания. Так и что? — Михаил использовал «еврейский», как его пародируют, акцент.
Исаак Моисеевич рассмеялся.
— Заинтересованные лица, о которых я вам говорил, горят желанием с вами встретиться, Михаил Васильевич.
— Вы меня снова пугаете, Исаак Моисеевич. Я, после ваших слов, всё время думаю о своей шее. Спать и кушать не могу.
— Вы меня совершенно неправильно поняли. Я очень сожалею за свои, опрометчиво оброненные слова. Я пожилой человек, проживший сложную жизнь. Я просто поделился своими страхами.
— Я тоже шучу, Исаак Моисеевич. Так и что вы говорили о встрече? «Люди» мне хотят вернуть мою вещь?
— Э-э-э-э… Не то, чтобы вернуть… У них есть для вас очень интересное предложение. Своего рода — обмен. Очень достойный обмен, — торопливо добавил режиссёр. Вы, кстати, получили третью часть триптиха?
— Да. Ким оказался порядочным человеком и перед тем, как отправиться в ФСБ, он вернул мне мою вещь.
— Но, как он узнал, что это вещь ваша, Михаил? Даже я этого не знал.
— Ему сказали мои люди. Нашли и сказали.
— О-о-о! Вы меня очень удивили, Михаил! И ваши люди помогли ему дойти до ФСБ? — Настороженно спросил Исаак Моисеевич.
— Можно сказать и так, — рассмеялся Чижов. — Он сильно опасался возмездия.
— Вы намного серьёзней, чем мне показалось вначале, Михаил.
Они помолчали. Трубка тяжело дышала.
— Новые знания на что-то повлияют? — Наконец-то спросил Чижов.
— Думаю, нет! — Неуверенно проговорил Исаак Моисеевич.
— В любом случае, встречаться, с кем бы то ни было на их условиях, я не хочу. Опасаюсь за шею.
— Очень жаль. Я ещё перезвоню вам.
— Всего хорошего.
Глава 15
Чижов сидел в своём кабинете зама по капстроительству и чесал затылок. Вернее, чесалось всё тело, хотя душ с утра он принимал ежедневно, если ночевал дома.
— Подгорел? — Спросил Мальцев, имея ввиду вчерашнее катание Чижова на яхте.
— Не то… Нас сегодня убивать будут, Саша. Чуйка чешется.
— Не там чешешь, — хохотнул Мальцев.
— Я всем телом чувствую, ты же знаешь.
— Знаю. Шучу. Тебя, кстати, директриса вызывала.
— Да-да. Забыл.
Перебежав снова покрытый лужами двор фабрики, Чижов поднялся в кабинет директора.
— Светлана Викторовна!
— Михал Васильевич!
Светлана встала и с вызывающим видом двинулась на встречу Чижову. Два дня они не виделись.
— Вы игнорируете руководство?
— Отнюдь.
— Где вы были эти два дня?
— На работе, Светлана Викторовна.
Шутливо прячась за длинный стол совещаний, Чижов взял в руки вазу с цветами, и поднёс её к лицу, намереваясь набрать в рот воды, чтобы остудить пыл директрисы.
— Ничего не выйдет, они искусственные.
Чижов поставил вазу на место, развёл руки и шагнул на встречу судьбе. Светлана попала в его объятья в тот момент, когда раскрылась дверь.
— Светла… — промолвила секретарша и, ойкнув, прикрыла дверь.
— Ну вот, «спалились», — сказала директориса, обвила шею Чижова руками и прильнула губами к его губам.
Минут через пятнадцать, приведя себя, Чижова и кабинет в порядок, директор вызвала секретаря. Та зашла, несколько съёжившись, со страдальческим выражением лица.
— Ты, Дарья, совсем… страх потеряла? — Спросила директор спокойно. — Ты там зачем сидишь?