— Светлана Викторовна, — страдальчески заламывая руки зашептала девушка. — Задумалась. А вам письмо принесли. Вот я и…
— Помнишь шутку про три предупреждения у кота, жену и тёщу? Я тебе рассказывала, когда на работу брала. Так вот, у тебя сейчас сразу два предупреждения вдруг возникло. И это совсем не шутка. Свободна пока.
Секретарь сложила руки ладонями перед грудью и спиной вышла за дверь.
Зуммер сигнализации тихо затренькал в четыре пятнадцать. Чижов открыл один глаз и спросил Мальцева:
— Пришли наконец?
— Пришли, — сонно ответил Мальцев. — Сон такой хороший снился. Эротический.
— Фу, Мальцев, — скривился Чижов, но второй глаз так и не открыл.
— К нему сейчас и прикасаться опасно, — сказал Олег.
— Не умничай! Это какой контур сработал?
— Да первый, пока. Внешний. — Олег встал с дивана и глянул на мониторы. — У двери толкутся. Трое. Всего пятеро. Двое на площадке выше стоят. А эти дверь вскрывают.
— Да и хрен с ними… Спать хочу. Пока без меня, — сказал Чижов и перевернулся на другой бок.
На мониторах было видно, как трое, открыв дверь, проникли в прихожую. Дверь закрылась. Тепловизоры передавали на мониторы серозелёное изображение.
Из прихожей вели две двери, но обе оказались закрытыми. Один из налётчиков включил фонарь, но в дверях замочных скважин не было. Ручки не проворачивались, а сами двери оказались стальными. Почувствовав ловушку, трое кинулись назад, но и во входной двери замка не обнаружили. А ещё через минуту их тела обмякли и сползли на пол.
Из открывшихся дверей в прихожую вошли несколько человек в спецодежде химзащиты и, надев на проникших в квартиру стальные браслеты, втащили их в комнаты и рассадили по диванам. Зашумела вентиляция.
— А с теми двумя? — Спросил Мальцев Попова.
— Их взяли уже. Сейчас проветрят комнаты и заведут.
И действительно, через пять минут ввели и тех двоих. Оба были без сознания.
— Эх, отдал бы мне командир хотя бы одного, — с сожалением сказал Мальцев. — Прямо чувствую, как теряю квалификацию.
— Сварог — гуманный Бог. Буди уже командира, пора.
Мальцев ткнул в бок Чижова.
— Вставай, гуманист, тебя ждут великие дела.
Чижов недовольно забурчал, но проснулся.
— Совсем заездила чертовка полубога, — прошептал Мальцев, обращаясь к Попову.
— Я всё слышу. И не только слышу, но и знаю, что ты думаешь. Не смей осуждать командира.
— Доведут тебя бабы до цугундера. Сам же знаешь.
— Знаю, — согласился Чижов, — но…
— Ведьма она… Специально приставлена.
— Не факт. Совпало так.
— Ничего в Яви не делается просто так, без вмешательства Богов.
— Год уже на должности. Ради меня, что ли?
— А то ты не знаешь, что для них «время»? Ты меня удивляешь, командир.
— Ладно, разберёмся, — сказал Чижов. — Что-то я и вправду расклеился. Пойду приму душ.
Он поднялся с дивана и прошёл в ванную. Раздевшись забрался, и стоя под жёсткими струями, посмотрел на себя в зеркало. Михаил не узнавал своё лицо. Как будто всю ночь бухал. Положив сначала правую ладонь на крест, а потом левую сверху, он прикрыл глаза и увидел окружающий вокруг свет. Раскрывшись, он словно губка, стал впитывать свет в себя, пока не почувствовал, что может уйти в Правь.
Открыв глаза, он увидел своё разгладившееся лицо.
— «Так-то лучше. Надо будет задать вопрос Сварогу на счёт Светланы», — подумал он.
Он гнал от себя смутные ощущения и тягостные предчувствия.
— «Хотя, зачем так далеко идти, можно и у ближнего круга спросить. Ладно, потом», — подумал Чижов. — «Работу сделаю и…»
Он вышел из ванной комнаты намного бодрее, чем зашёл. Мальцев одобрительно хмыкнул.
— У меня предчувствие, командир, — сказал Попов. — Не пойму точно, но что-то мерзкое.
— Этих обыскали? — Спросил Чижов.
— Даже раздели и переодели. Пустые везде, — спокойно, без ерничества, доложил Мальцев.
— Я пошёл, — сказал Чижов и раскрыл дверь в соседнюю квартиру.
Выйдя из встроенного шкафа, он прошёл по квартире и никого кроме пленников не нашёл. Раненные были перевязаны, усыплённые газом приходили в себя.
— «С кого начать?», — подумал Михаил.
Он приоткрыл канал света и начал ощупывать им пленников, пытаясь мягко проникнуть в сокровенное. Один из раненных ему показался более перспективным для допроса, и он остановился возле него.
Тот, как и все переодетый в серый балахон — надетый через голову кусок серой ткани, сидел на диване, обтянутом клеёнкой. Руки и ноги его были пристёгнуты к цепям, голова свисала на грудь.
Отдав ему часть света, чтобы поддержать источающуюся из него жизнь, Чижов попросил: