— А когда голем прибудет? — спросил я, отдуваясь и смахивая чистейшей салфеткой пот со лба.
— Месяца через два, ваша светлость. — По скальным тропам он не пройдёт. А подземные коммуникации не прямолинейны. Мы, ты знаешь, пользуемся туннелями, которые протачивает вода, а она весьма не предсказуема. Понятно, что мы пробиваем проходы там где она петляет, но… Так что, не ранее, чем через два месяца, ваша светлость. Если, конечно вы сами не соизволите встать за наковальню. Когда-то у вас неплохо получалось махать большим молотом.
Гном смотрел на меня с таким обожанием, что я подавился и закашлялся.
— Постой, — нахмурился я. — Два месяца? Это много. Что мне тут делать два месяца?
— Говорю же, можно ковать…
Он посмотрел на меня с умилением.
— А можно и не ковать. Нам тоже отпуск нужен. Правда, братцы⁈
Братцы снова дружно кивнули, тряся над едой своими спутанными и не очень чистыми космами.
— Ага, — подумал я. — Как в той шутке: «можно таскать, а можно не таскать».
— Не-не-не! Мне быстрее нужно!
— Ну, значит, будем ковать, — без энтузиазма сказал гном, продолжая смотреть на меня, как мать на приехавшего на побывку из армии сына: с обожанием, но и с тревогой.
— А может отдохнёшь с дороги-то, ваша светлость? А мы пока садами и огородами, своими займёмся. А то, всё руки не доходят. А там земля уже и родить перестаёт. Всё сама и сама… Забывать нас стала. А мы удобрим её и подзаведём своим трудом, и она снова лет сто плодоносить будет. Только урожай собирай.
— Хм! — удивился я. — А что это у вас там растёт, и, главное, где?
— Так на поверхности же. Там где твои людишки ухаживали. Хорошая там землица, щедрая. Твоей силой дышит. А мы немножко ей кристаллов подсыплем, и ей полегче станет родить-то. Да и ты походишь, погладишь землицу, воспрянет она. А то засыпать стала в некоторых местах. Чащёбник и сорняк лезет на неё, душит. Твой, всё же, источник, ваша светлость. Тебе и распределять силу-то.
Я наконец-то наелся. А может мысли, хм, да заботы-хлопоты аппетит уняли. Только, почувствовал я себя вдруг уставшим. Глаза затуманились. Я только услышал:
— Отнесите его светлость в его опочивальню.
— Да, ладно, — сказал я, открывая один глаз, и чувствуя, одновременно, что меня уже куда-то несут на руках.
— И мягко так несут, — подумалось мне.
Я чувствовал себя, словно на ортопедическом матрасе и мне было так хорошо, что мысль о том, что так можно и в горниле оказаться, меня не разбудила.
Я проснулся от щебета птиц и подумал, что проснулся дома. И думал так, пока не раскрыл глаза, а открыв — обомлел. Вокруг меня цвела вишня. И если я говорю: «вокруг» это значит именно вокруг. Я лежал на цветах вишни. Вернее, на постели из цветов вишни. Розовых таких… И в стенах из розовых цветов вишни имелись оконца, а за оконцами ветви на которых сидели и гармонично «чирикали» какие-то птахи.
— Охренеть! — высказался я по существу и приподнялся сев на постели, скрестив под собой ноги. Свешивать их было некуда. Оглядевшись, я обнаружил-таки дверь. Она тоже была розового цвета, а поэтому не сильно заметна.
— Я, что, млять, к Мальвине попал? — спросил я себя и насторожился. — Или это гномы тут такие? Кхм… Чёрт! Не хватало!
Решительно встав на ноги, я открыл дверь и выглянул из, хм, «вишнёвого» домика.
— Никому не буду рассказывать, — подумал я. — Не бог что ведь подумают. Вокруг летали, деловито жужжа, пчёлы. От них пахло чем-то приятным и вкусным. Я снова почувствовал ощущение лёгкого голода.
— Что за нафиг? — озаботился я. — Сколько же я спал? И, кстати, не видел я цветущих деревьев, когда смотрел из Домена.
Между деревьев то там, то тут копошились гномы. Приглядевшись, я понял, что они маленькими тяпочками пропалывают землянику.
От двери ступеньками спускались ветви, по которым я и спустился. Босиком, кстати, спустился. Спустился и ступил на мягкую траву. Земляника росла не сразу под деревьями, а чуть в стороне между ними. А деревья отступали друг от друга метров на пять-семь. И деревья, если это была вишня, то я такой не видел никогда, возвышались метров на десять.
— Как же с таких деревьев плоды собирать? — подумал я и увидел, что ко мне приближается целая процессия во главе с гномьим старостой.
— А я так и не узнал, как его зовут, — подумал я. — Хм! Постеснялся. Спросить? Обидится ещё, что не помню.
— С просыпом, ваша светлость, — сказал староста. — Качественно поспал. Узнаю нашего Хранителя. Как любил поспать, с месяцок, так и не отказываешься от привычек. А и хорошо получилось. Мы хоть земельку приласкать успели.