Глава 20
Была у гномов и плавильная печь. Несколько печей… Из одной как раз разливали по формам какой-то металл.
— Основной наш продукт, гырмыкыр, — с глубоким чувством удовлетворения сказал староста-гном, увидев мою заинтересованность. Что такое «гырмыкыр», артефакт-переводчик мне не перевёл.
Я, вроде, как всё понимаю, кивнул и пошёл дальше. Эти отливки потом и ковал голем, — подумал я, вспомнив, что клали на наковальню гномы.
— Мы уже зарядили маленькие печи другими металлами.
Я посмотрел, на старосту, чуть нахмурившись.
— С добавлением кристаллов, конечно же, — добавил он.
— Кристаллов не жалейте, — важно проговорил я.
— Всё по норме, ваша светлость. Разве ж мы не знаем, что важен результат. Да, и не привыкли мы мошенничать. Это Болгры… Те, да… Разве ж у них гырмыкыр? Все знают, что наш гырмыкыр лучший. Оттого к нам купцы и едут. Да и кристаллы твои лучшие. Чего греха таить. Обильно ты их рассеял. А они прорастают и прорастают. Мы по твоему совету старые не до конца выбранные выработки затапливаем грязевым селем и там снова зарождаются кристаллы. Да, крупные такие!
Староста-гном едва не брызгал слюной от восторга.
— Покажешь?
— Кристаллы?
Я кивнул.
— Покажем! — сказал гном и свернул к одной из печей, которые только что начали заряжать породой: чёрно-синими кусками с металлическим блеском. Рядом с печью стояли ёмкости с… Я подошёл ближе и увидел голубой порошок.
— Это уже синяя пыль, — пояснил староста. — Кристаллы в дробильне. Такие огромные попадаются, что мы их сначала под пресс кладём.
Дробильней оказалось соседнее с «горячим цехом» помещение и там, да, прессом ломали голубые, неимоверной красоты кристаллы и высыпали осколки в дробильный барабан из которого снизу в подставленные ёмкости высыпалась голубая мука.
— Делаем заготовки компонентов, — пояснил староста.
Я подошёл к ящику с целыми кристаллами и стал их разглядывать. Один был размером с голову небольшого крокодила и такой же примерно формы. Взяв его в руки, всмотрелся сквозь него в жерло небольшой печи которую только что заполнили породой. В жерле полыхнуло синим пламенем.
— Спасибо, ваша светлость, — проговорил гном. — Сейчас эта печь быстрее родит металл. Вы бы и на остальные тогда, свой взор направили? А то процесс ведь регламентирован по времени. Сплавы остыть ещё должны до нужной температуры, а потом их сковывать будем. Всё посчитано.
— Все ходы записаны? — спросил я.
— А как же? — важным тоном ответил гном.
Я хмыкнул и точно так же окинул взором и другие печи, на которые указал староста. Получалось, что сначала плавили сплавы с разными свойствами, а потом их проковывали. Ну, да ладно, не моё это дело, вникать в процесс ковки. Моё дело — равномерно махать молотом.
— Интересно, сколько времени я продержусь, — подумал я.
В кузнице горели маленькие горны, маленькие гномы ковали на маленьких наковальнях маленькими молотками какие-то небольшие предметы. Проходя мимо, я увидел, что это, в основном, были столовые приборы и посуда: чашки, ложки, вилки, бокалы на ножках и без. Судя по всему, основным металлом производства являлось серебро, но встречались, судя по цвету и блеску, и золотые предметы.
«Голову крокодила», кстати, я прихватил с собой. Очень уж мне понравился этот кристалл.
Большой молот лежал там, где и приземлился. Никто его не тронул. Да и не мог, наверное. Даже мне он показался не весом пера, как я рассчитывал.
— Придётся поднапрячься, — подумал я.
Ещё раньше я перенадел стилет на правую руку и сейчас, держа молот под самый корень рукояти, «поигрывал» им, примеряясь к наковальне.
— Попробуем? — спросил я.
Староста подал знак, и один из «подающих» гномов выдернул из горна щипцами металлический брусок, взбежал на помост и положил брусок на наковальню. Вскинув молот, я, не ускоряя, направил его к наковальне и точно приложил к алеющему металлу.
— Чак! — невнятно «звякнул» брусок и стал плоским по всей длине, затронутой молотом.
— Чак!
И следующая часть бруска стала плоской.
— Чак!
И гном утащил длинный блин-лаваш.
— Сильно! — уважительно проговорил староста. — С таким темпом процесс значительно ускорится, но боюсь, не успеют братцы под твои удары.
— Так я и не тороплюсь, — хмыкнул я, опуская молот на наковальню рукоятью вверх и кладя на её торец ладони.
Я чувствовал, как тело наполняется «зудом».
— Значит мышцы стали наращивать массу, — подумал я и сказал. — Пусть твои братцы выстроятся в цепочку. Им, как я полагаю нужно ещё и полосы сворачивать.
Я показал глазами на гнома уволокшего «лаваш» на малую наковальню, где его, обхаживая молотами, сворачивали вдоль пополам два гнома.