Глава 24
В голове засуетились две мысли: уехать, не уехать и что делать, когда упырь вылезет из-под тела сержанта, тоже, кстати, упершегося в упыря стволом автомата. Наперевес через правое плечо на боку они оба держали оружие до падения. Вот упырь, очнувшись и продолжил нажимать на спусковой крючок.
Сержант, наклоняясь, придерживал автомат правой рукой, чтобы тот не отвис, а когда падал, ствол АКСУ аккуратно упёрся упырю в пузо, а рука упала и прижала оружие. Вот оно и торчало, соблазняя меня видом спускового крючка.
— Интересно, снят автомат с предохранителя? — подумал я и автомат сержанта затрясся от вылетевших их него смертоносных огрызков.
— Что там происходит⁈ — спросила Стелла несколько истерично.
— Кино и немцы, — сказал я. — Не поделили они что-то между собой, похоже.
— Давай выйдем! Может помощь окажем? — сказала Стелла.
— Какая тут помощь после автоматной очереди в упор, — вздохнул я. — Да и сказано нам было что? Сидеть в машине. Вот мы и сидим.
Автомашина ГИБДД стояла на обочине сзади нас и, скорее всего, записывала всё происходящее на видеорегистратор.
— Да-а-а… — сказал я глубокомысленно.
— Не стоило отдавать документы гаеру, — сказала Стелла. — Уехали бы и всё.
— У них в машине регистратор пишет. Он не выключается. И прилагается к отчёту о дежурстве.
Я вздохнул.
— А ты спрашивала, какие планы на день. Весь день насмарку.
Я набрал на смартфоне номер генерала.
— Доброе утро, — поздоровался я.
— Доброе? — удивился Шелест. — Вот уж не думаю. Что случилось?
— Да, чертовщина какая-то. Меня собирались убить на трассе Лазурная-Артём. Но гаеры вдруг перестреляли друг друга из калашей.
— Кому-нибудь звонил?
— Я — нет. Один из гаеров успел вызвать дежурку.
— Жди на месте! Никуда не уезжай!
Сначала приехали «гайцы» и, увидев два трупа в такой же как у них самих форме, выдернули нас со Стеллой из машины, как морковку из грядки. Не особо церемонясь. Выдернули и распялили по обе стороны машины.
Я молчал и даже не пытался что-нибудь сказать.
— Документы! — рявкнул мне на ухо капитан.
— У лежащего внизу во внутреннем кармане, — сообщил я.
— Ладно. Стойте не шевелясь.
— Машина холодная, — сказала Стелла. — Руки мёрзнут.
— У вас документы есть? — спросил её старший группы.
— В сумочке, — сказала Стелла. — В машине на заднем сиденье.
— Достань, — приказал капитан напарнику.
Тот молча открыл заднюю дверь и достал сумочку.
— Нихрена тут денег, — сказал он, открыв сумочку.
Денег там было на самом деле немного. Всего две тысячных банковских упаковки, то есть — всего двести тысяч рублей. Остальные деньги казино перевело Стелле на счёт.
— Что это? — спросил капитан у Стеллы, заглядывая в сумочку, когда её поднёс напарник.
— Деньги, — сказала девушка.
— Откуда?
— От верблюда. Вы, что, налоговая инспекция?
— Поговори у меня, — буркнул капитан, искоса поглядывая на меня.
— Не грубите моей жене, капитан, — попросил я вежливо. — Она хранитель нашего семейного капитала. У меня, сами увидите, ни копья. Мы из казино возвращались, когда нас остановили. Полагаю, что остановили с целью грабежа. Мы вчера приличную сумму выиграли. Ваш коллега, тот, что внизу лежит, хотел меня застрелить, а его коллега этого не позволил.
Я пристально смотрел своими честными глазами прямо в зрачки капитану. Тот взгляд убрал.
— Вот, как-то так. Думаю, в их регистраторе всё записано.
— Выключен у них регистратор, — буркнул гаер, отводя глаза.
— Хм! Зато мой включен, — сказал я. — У него девять камер. Но вы же его не будете трогать до приезда оперативно-следственной группы ФСБ?
— Какого ФСБ? — ошарашено глянул на меня капитан. — При чём тут ФСБ?
— Я вызвал, — сказал я спокойно. — Они скоро должны подъехать. А вон уже их дрон, наверное, крутится.
Я показал пальцем в небо. Там на высоте метров пятидесяти висел довольно большой дрон, явно фиксирующий всё происходящее внизу.
— Помашите им ручкой, капитан, — сказал я, усмехнувшись.
— Кто ты такой? — процедил он сквозь зубы.
Я только улыбнулся.
Несмотря на приезд сотрудников ФСБ, нас мурыжили часа три, но потом, всё-таки, отпустили.
— Дома посидеть пока можешь спокойно? — спросил меня генерал. — Чего тебя черти понесли в казино?
Я пожал плечами. Не хотелось говорить. Наговорился до сухости во рту. Про камешек, вылетевший из моей ладони, я, естественно, никому не говорил. Ни полицейским, ни фээсбэшникам.
У упыря, как я потом увидел, на лбу имелся жуткий кровоподтёк и рассечение, словно его полоснули саблей. Его лицо превратилось в кровавую маску, так было залито кровью.