Вспомнив, что я оставил у Феофана кристалл, решил наведаться к нему и обсудить вопрос княжения со своими родичами. Вспомнил и про гномьи корзины с ягодой. Сразу начал усиленно сглатывать слюну.
— А может и у меня во дворе всё, хм, заколосится, если кристалл там установить? — подумал я, открывая проход в Феофанову деревню.
Родич встретил меня, хмурясь каким-то своим мыслям. Он сидел на завалинке своей полуземлянки, курил трубку и время от времени чесал в бороде, выискивая, видимо, какие-то соринки-травинки. Это у селян, я заметил, была проблема, сохранить бороду незасоренной. То соломы набьётся, то земли… Вот и сидел-чесал бороду Феофан, а на меня, вскинув левую бровь вверх, глянул мельком.
— Что хмуришься, дядька Феофан? — спросил я. — Или я тебя расстроил, что пьяным заявился?
Дед снова глянул на меня одним левым глазом, правый был сощурен от табачного дыма, густо поднимающегося от зажатой в зубах трубки.
— Ты? — вопросил Феофан и, вздохнув, добавил. — Хм! Ты, да не ты, Михасик. Но не за пьянку. Дело молодое. С кем не бывает? Только, хм, какие черти тебя с гномами свели? Да и как ты смог явиться прямиком из ихнего мира в наш? Ты ведь не из нашего далёка в деревню пришёл, а из какого-то иного мира. А между мирами двери иотворять, не всякому дано. Наши пращуры долго бились, чтобы ключ в этот мир сделать. Перемещаться — перемещались, но только те, кто обладал таким даром. А так, чтобы распахнуть проход, чтобы армия могла пройти, так не получалось. Да-а-а… Пока в этом мире не сковали гномы два ключа. У меня один, у тебя другой.
Феофан всосал дым, вынул трубку и дым выдохнул.
— Да-а-а… А ты взял и тоже, похоже, сковал ключ. Ты, что-то говорил, что у гномов молотобойцем отрабатывал, куя ключ. Так ведь?
— Э-э-э… Так.
— Но как⁈ — разведя руками, спросил гном.
— Сначала я металл выковал, потом гномы из него стилет сделали, а я его потом зарядил силой своего ключа.
Феофан так треснул себя полбу рукой, в которой была зажата трубка, что из неё на спутанные космы волос вылетели угольки. Феофан подскочил, замотал головой, словно лошадь спасающаяся от оводов, и метнулся к бочонку с дождевой водой, стоящему на углу дома под водостоком. Он нырнул в бочонок головой и вынырнув, так удивил и рассмешил меня своим образом «водяного», что я чуть не зашёлся от смеха.
Смеялся я долго, а Феофан сходил в землянку и там, обтёр голову видимоо одним полотенцем, а со вторым вышел на улицу и стал сушить бороду, заворачивая её в полотнище и скручивая жгутом, словно стиранное бельё.
— Смешно ему! — пробурчал Феофан, когда я наконец-то, успокоился и только слегка похрюкивал, вспоминая образ мокрого родственника и особо его ошалелые от ужаса глаза.
— Валенком палёным пахнет, — сказал я сдерживая вырывающийся смех.
Феофан тяжело вздохнул.
— Хватит ржать-то! О серьёзном гутарим! Ты зачем гномов из чужого мира в наш мир привёл, лишенец?
— Чтой-то я лишенец? — даже слегка обиделся я, но смешинки всё вылетали из моего горла.
— А то, что община хочет лишить тебя права быть Хранителем.
У меня отвисла челюсть.
— Это с чего бы это?
— А с того! Что гномы не пальцем деланные и хитрые бестии. Они все с даром изменения структур предметов и вещей. Они прирождённые артефакторы и наверняка считали магический рисунок, который ты влил в их ключ, на лету. Никогда не создавай артефакты в присутствии кого-то. Если ты, рохля недоделанная, сам не видишь магические ауры предметов, то это не значит, что никто не видит.
— Почему это я рохля? — обиделся я.
— Сейчас как дам больно! — замахнулся на меня мокрым полотенцем Феофан. — Глаза бы мои тебя не видели.
— Смотри, накличешь беду и ослепнешь, — пошутил я.
Феофан выпучил глаза и заводил ими, словно и впрямь, ослеп. Потом, сфокусировался на мне и облегчённо выдохнул.
— Прав, ты, прав, Михасик. Это я не подумавши брякнул. И на старуху бывает проруха, кхм.
Родич снова тяжело вздохнул и глянув на трубку с какой-то тоской, снова посмотрел на меня.
— Только то, что ты кристалл удивительной силы принёс, позволило тем, кто за тебя, отстоять тебя.
Я удивился, услышав, что есть и те, кто против меня.
— Ты же сам говорил, что Дом не всякого приветит.
— Почему, говорил? Так и есть! Не всякого, но выбор общины первичен. Другого бы не приветил, третьего предъявили, а нет, так и четвёртого, пятого. На ком бы и остановился, Домик наш. Он же не ума палата. О каким-то параметрам подбирает, да и всё. По магическим, да. Вот поэтому и говорил я тебе. Что сила в тебе есть. Если ты её из нашего ключа в гномий передал. Это тоже, я тебе скажу, ещё суметь надо. И, да! Что за кристалл ты принёс?