Я вдруг понял, что это и будет выходом. Тех людей я совсем не знаю, а здешние, вроде, мои родичи. От плоти и крови, как говорится…
— Ладно! Давай не станем торопиться. Я ещё Берегине не сказал своё «да».
— Какой «Берегине», — насторожился Феофан.
— Ну… Там есть богиня, которая помогает хранить семейный очаг и плодородие земли, защищает урожаи и охраняет скот, оберегает людей и их жилища от козней тёмных сил. Её боятся упыри, несущие людям мор и смерть. Она защищает воинов, сражающихся за своё жилище…
Я повторил слово в слово то, что говорила мне Богиня.
— Жива! — выдохнул Феофан. — С тобой говорила Жива⁈
— Ну, не знаю, кто, — скривился я, — жива или Берегиня… Но говорила, да…
— Не может такого быть, — сказал Феофан. — Богиня не говорит со смертными.
— А со мной говорила. И даже сказала, что если «будет скучно», чтобы я обращалс.
— А то у неё дел никаких нет! — буркнул Феофан.
Мне надоели пустопорожние разговоры. Сильно захотелось назад, под крышу дома своего.
— Хм! Чуть не лишили меня занимаемой должности, — подумал я. — А ведь мне уже начинало нравиться ничего не делать и пользоваться благами непосильно нажитыми моими пращурами.
Я вернулся «под крышу дома своего» и только спустился в садок, где у меня имелся турник, построенный ещё моим отцом из двух толстых лиственичных столбов и толстого лома, утопленного в их навершия и прихваченного скобами, как раздался рингтон сматрфона.
— Генерал, — сам себе сказал я, увидев от кого идёт вызов и произнёс. — Слушаю.
— И снова здравствуйте, Михаил Николаевич. Надо поговорить. Я к вам приеду.
Я уже открыл рот, чтобы сказать, что лучше встретиться где-нибудь в кафе, о генерал меня опередил.
— В кафе не будет безопаснее, — сказал он.
— Вы как мысли читаете, — сказал я.
— Телепатирую понемногу, но тут и так понятно, что ты не гостеприимный хозяин. Просто, нам во время разговора нужно быть поближе к твоему сундуку.
Я насторожился.
— Забрать хочет? — подумал я и решил. — Не отдам!
Можно было уже и без сундука в гномье царство проходить, и вряд ли кто-то сундук откроет без меня, но сам принцип… Чем-то нравился мне этот сундук.
Генерал сразу показал а сундук и даже не сказал, а приказал:
— Открывай.
И тон был такой, что как-то совсем не захотелось его ослушаться. Я открыл. Генерал, к моему удивлению, встал на «четвереньки», залез в сундук, который уже и у меня стоял на полу и прополз в тот мир.
Я в очередной раз сегодня обнаружил себя стоящим с открытым ртом. Потом генерал появился в сундуке снова, но уже головой «сюда». Он посмотрел на меня и усмехнувшись моему выражению лица сказал:
— Закрой варежку и перемещайся, — и снова исчез.
Это, скажу я, было охренительное зрелище!
— Можно такие фокусы показывать в цирке! — мелькнула мысль.
Но я вздохнул, вернувшись в действительность и закрыв «варежк» и пролез сквозь сундук, выйдя в круглой комнате. Генерал Шелест стоял и осматривал мебель, словно пришёл ко мне в гости и решая куда примоститься. Примостился он в кресло.
— Слушается? — спросил он. — Тогда кофе можно?
Я не успел открыть рот, как на маленьком столике появились две чашки ароматного кофе, домашнее печенье из того моего мира, жареный миндаль, сыр и финики. Как я любил. «Варежка» моя снова распахнулась.
— Это как это? — спросил я сам себя, но ответил генерал.
— А так! Молодец ты! Справился с поставленной задачей.
— К-к-к-ем поставленной? — сбившись на заикание, спросил я.
— Хм-хм! Партией и правительством, Михаил Николаевич. Партией и правительством…
— Ничего не понимаю, — покрутив головой, сказал я. — Поясните.
Генерал отпил кофе, погрыз миндаль, отломил кусочек сыра, прожевал, снова плеснул в себя кофе, и я заметил, что он всё это делает точно как и я. И с таким же удовольствием, как и я.
— Люблю именно такое сочетание и именно такой сорт кофе. И миндаль я жарю сам в микроволновке.
— И я, — задумчиво произнёс я. — Зачем вы мне всё это говорите? О чём у нас будет разговор, Михаилл Васильевич?
— О нас с тобой, Михаил Васильевич, — сказал генерал.
— Михаил Николаевич, — поправил его его.
— Михаил Васильевич, — настоял на своём генерал и удыбнулся. — Я — это ты, а ты — это я.
«Варежка» снова распахнулась, но я уже был настороже и быстро её захлопнув, спросил: — Как это?
— Сейчас расскажу я тебе Михаил ещё одну очень страшную историю, — сказал генерал Шелест и снова положил в рот миндаль, разжевал и запил кофе.
Я синхронно и заворожённо повторил его движения.