Таксист взял у меня чемодан и никак не обратил внимания на хранителя; видимо, даже в его человеческом обличье видеть его мог только один человек, хоть где-то не была ложь..
Пока мы ехали под устаревшие меланхоличные песни, мимо пролетали дома, потихоньку над городом опускались сумерки. Таксист весело барабанил по рулю и изредка подпевал композициям.
Спустя час я стояла с чемоданом у двери железного забора, не решаясь позвонить в звонок. Варг всё так же молча следовал за мной, когда двери ворот открылись.
Меня встретил такой родной, но такой чужой дом. На крыльце появилась женщина с короткой стрижкой тёмных волос, которые были идентичны моим. Взгляд её зелёных глаз был обеспокоенным. Она вышла мне навстречу и попыталась обнять; я никак не отреагировала, из-за чего она быстро смахнула слезу.
Варг стоял у ворот и анализировал происходящее; наконец мама посмотрела за мою спину и резко сказала:
— О, нет, быть не может.
Мои брови поднялись от удивления; видимо, Варг и впрямь солгал — ну неудивительно. Они молча стояли и сверлили друг друга. Я вздохнула и пошла вперёд. Когда вошла в гостиную, меня встретил знакомый запах дома. Пока я снимала обувь, на тумбе оказался кот. Не припомню, чтобы родители любили животных. Кот был дымчатой расцветки с очень пушистой шерстью; он вопросительно смотрел на меня и следил за каждым моим движением.
Пока в дверях не появилась мама. Беспокойство в её глазах только увеличилось, но она молча скрылась вглубь дома. Варг зашёл следом сквозь железную дверь в том же человеческом обличье и с недовольным выражением лица. Светлый интерьер окутал спокойствием; тишина успокаивала. Мама вернулась из гостиной и, с извиняющимся выражением лица, с материнской нежностью проговорила:
— На сегодня отдыхай, Рори, все разговоры отложим на завтра.
Она хотела вновь обнять меня, но неловко убрала руки и отступила на шаг. Кивнув самой себе, она снова скрылась. Меня захлестнуло чувство вины и усталости; я поднялась в свою комнату, выполнила рутинные дела и провалилась в сон.
Ночью меня разбудил шум чьих-то разговоров. Судя по звукам, один из голосов был мамин, а второй что-то зло шептал — наверное, папа. Я уже собиралась вернуться в царство Морфея, как вдруг второй голос повысил тон, и это оказался не папа, а Варг.
Мне не хотелось вмешиваться, но их голоса становились всё громче, хоть и неразборчивы. Пока я сонной походкой спускалась по лестнице, услышала голос Варга:
- Мира, вы знали, на что шли; сейчас нельзя отказаться. Вы знали, какова цена.
Мама начала негромко плакать и умоляюще говорить:
- Пожалуйста, защити её. Пожертвуй всем, но защити её. Я прошу тебя!
Не понимая, о чём речь, я вошла в гостиную. Мама пыталась спрятать свои заплаканные глаза, но у неё ничего не получилось: она отвернула голову, пытаясь скрыть их руками.
- Ты проснулась? Прости, мы, наверное, громко говорили. — Она тщетно пыталась скрыть слёзы, но они предательски стекали по её лицу.
Я молча подошла к ней и крепко обняла, позабыв о всех разногласиях и недопониманиях. Варг стоял в стороне, скрестив руки на груди и медленно покачивая головой. Внезапно помимо него в комнате остро ощутилось ещё чьё-то нечеловеческое присутствие.
— Как мило, что ты ещё здесь, — неожиданно произнёс Варг.
— Прими человеческую форму, Веста, — строго сказала мама.
Передо мной проявилась женщина примерно того же возраста, что и Варг. Она напоминала скорее дьяволицу, чем хранительницу. Её стройная высокая фигура без единого изъяна напоминала моделей с обложек журналов: волосы цвета вороньего крыла, уложенные в хвост; острые скулы и чуть пухлые губы. Она не отличалась от людей, но глаза, напоминающие глаза кошки, сильно выделялись на фоне бледной кожи. Она уверенной походкой подошла к Варгу и что-то шепнула ему на ухо, из-за чего мой хранитель расплылся в довольной улыбке. В следующую секунду она пошла к маме, но Варг схватил её за шею и хотел ударить об пол.
Мама, положив руку на лоб, стояла и возмущённо комментировала происходящее:
- И вот так всегда: им больше трехста лет, а ведут себя как первоклашки на линейке.