По-прежнему делала вид, что внимательно слушаю его, но страх перед ним, был сильнее и мешал четко осознавать ситуацию. Казалось, кофе сегодня неимоверно горчило больше, чем в другие дни.
- Я являюсь одним из самых молодых духов в вашей семье. Мне всего лишь триста лет. Моё появление было также связано с ритуалом призыва, но до того, как его провести, необходимо было соблюдать множество требований, иначе я бы не смог ответить на зов.
Как будто хвастаясь тем, что он «молодой дух» и делал на этом акценты. Мне не хотелось узнавать всего этого, но Варг продолжал:
- Твоя мать обладает даром предвидения, разница лишь в том, что она может видеть несколько вариантов развития событий, но не знает какой вариант действительно произойдет. В предыдущем поколении дар имела тётя твоей мамы, и её способность заключалась в исцелении, но применять она его могла только на животных.
Он снова сделал паузу и выжидающе поглядывал на меня. Стараясь не выдать свое любопытство, я продолжала делать вид, что наслаждаюсь завтраком. Скрестив руки на груди, незваный гость снова стал рассказывать:
- Из-за того, что ваша семья никогда не использовала чёрных ритуалов и не разрывала кровных уз, тёмных даров не появлялось.
Мозг стал лихорадочно начал вспоминать все ситуации из детства, когда я была у бабушки. Или странности, связанные с мамой. Но память меня подводила. Поэтому, когда Варг замолчал и стал снова ждать от меня реакции, я задала встречный вопрос:
- Что значит тёмные дары?
Варг вздохнул, но всё же ответил:
- Это больше проклятие, чем дар. Человек, обладающий этим, способен использовать ритуалы на крови, а также призывать разных сущностей. В основном, конечно, это сущности с негативной энергетикой, которые могут навредить человеку.
Вопрос, который всё ещё крутился у меня на языке, я боялась озвучить, но всё же произнесла:
- Тогда какой у меня дар? Раз ты проявился, это значит, что он активировался.
- Твой дар сложный. Обычно по энергетике человека я могу сказать, какой у него вид, но не в твоём случае. И ещё одна важная деталь. Ты же в курсе, что, сбежав от родителей, начинаешь потихоньку разрывать узы? Судя по всему, ваша семья хочет прервать линию передачи дара.
После этих слов его красные глаза приобрели угрожающий оттенок, как будто мы совершили или собираемся совершить непоправимое. Мне казалось, что в квартире становилось холодно от его слов.
Я сидела, крепко сжимая кружку с остывающим кофе, и пыталась переварить услышанное.
Я сжала губы. Сердце колотилось, как будто хотело выскочить из груди.
— То есть мои родители сознательно сделали вид, что у нас этого не существует? Чтобы я жила в неведении?
— Именно, — Варг смотрел на меня с сочувствием, которого я от него не ожидала. — Но у этого решения есть цена. Чем сильнее разрыв с родом, тем выше вероятность, что дар исказится. Он не умирает, он трансформируется. И если его не принять, он проявится как тёмный.
Слово «тёмный» отозвалось холодком внутри.
— И что, — я тяжело вздохнула, — выхода нет? Если семья решила порвать узы, я обречена?
— Не совсем, — Варг чуть склонил голову. — Носитель всегда имеет выбор. Либо следовать своей крови, принять дар и научиться им управлять, либо отвергнуть его, но тогда он начнёт питаться тобой самой. Я здесь именно для того, чтобы это не произошло.
Я молчала. В голове шумело. Все мысли о работе, проблемах и даже ссорах с родителями вдруг показались мелочью на фоне сказанного.
— Ты сказал «носитель», — наконец нарушила я тишину. — Это значит, что дар переходит не просто так?
— Верно, — Варг улыбнулся краем губ. — он передаётся по крови, но сам выбирает носителя. Иногда в семье несколько поколений подряд носит одна линия. Иногда он перескакивает: от матери к сыну, от деда к внучке. Нет закономерности. Это загадка, которую я наблюдаю много лет и до сих пор не понимаю.