— Я, — приветливо сказал Тореол.
Челивис ухмыльнулся, оценив шутку, хлопнул своего приятеля Пилигрима по плечу и хотел тоже сказать что-то веселое, но тут Ваастан приподнял голову и прорычал:
— Играем?
— Конечно, играем!..
После вонючей полутьмы трактира солнце ударило по глазам, и ослепленные Сыновья Кланов чуть не прошли мимо еще одного своего знакомого. Но все же заметили — и свернули к широкому столу под дощатым навесом. Там сидела небольшая компания, по случаю хорошей погоды не пожелавшая зайти под крышу.
Два здоровенных наемника (у одного — черная повязка через левый глаз) умиротворенно прикладывались к глиняным кружкам. Перед ними стояло блюдо с разорванным на куски жареным гусем.
Между наемниками, плотно стиснутый их могучими плечами, сидел несчастный Рифмоплет. Юноша не прикасался к своей кружке, не глядел в сторону блюда с гусятиной. Сразу было видно — переживает человек!
Тореол и Ралидж переглянулись, обошли стол, с двух сторон приблизились к обедающим наемникам.
— Эй, парни, — дружелюбно начал Ралидж, — что ж вы нашего приятеля так зажали? Может, подвинетесь да выпустите?
Рифмоплет удивленно и испуганно поднял голову — и совсем не обрадовался неожиданному заступничеству. Смутился. Глаза забегали. На физиономии написано, что готов провалиться в самую глубокую трясину, какая только найдется во владениях Многоликой.
Наемники недоуменно переглянулись, смерили взглядом свалившихся на их головы незнакомцев. Ответил кривой, который явно был за старшего:
— Это что за дружки отыскались? Гуляйте, парни, дышите воздухом, покуда не пришлось вам по полу ползать, зубы свои собирать…
— Тебе что, кривой, понравилось, как глаза вышибают? Еще разок попробовать потянуло? — заинтересованно начал было Ралидж, но Тореол не был настроен на драку. Он распахнул плащ, под которым был камзол с вышитой головой орла.
— Ты всем Сыновьям Клана хамишь — или только нам такая честь?
Ралидж был слегка разочарован тем, что драка не состоится, но все же вытащил из-за своего ворота цепочку с заветной бляхой — знаком Клана.
Кривой ошеломленно выпучил единственный глаз. Физиономия его спутника приобрела цвет несвежего сыра.
— Может, теперь ответишь? — мягко, без нажима продолжил Тореол. — С чего вы к парню прицепились?
— Ничего незаконного, высокородный, — пришел в себя наемник. — Нас нанял отец этого юнца, чтоб домой его вернуть.
— Заткнись! — жарко выдохнул Рифмоплет. В лицо ему бросилась краска, уши заполыхали.
— А чего — «заткнись»? — удивился наемник. — Как есть, так и говорю. Хорошо заплатил, между прочим. Папаша-то у него человек не из бедных — фатимирский палач!
Ралидж присвистнул. Тореол приподнял бровь. Несчастный поэт ссутулился, не отрывая взгляда от грязной столешницы.
— Понятно, — заговорил наконец Тореол. — Отец, надо полагать, мечтает продолжить династию, а сынка понесло бродяжить по дорогам?
— Ну да, — кивнул наемник, довольный, что все так хорошо разъяснилось. — Он сказал, чтоб мы его сынишку живым и целым доставили, а уж дурь из него он сам выбьет.
— Не выбьет, — веско сказал король. — Возвращайтесь в Фатимир и скажите этому заботливому родителю, что с вами говорил Тореол Скала Встречи, государь Силурана. И запретил вам цепляться к парнишке. Не знаю, какой бы из него получился палач, а поэт он уже неплохой. Пусть живет, как ему нравится. А если нежный папаша вздумает еще кого-нибудь послать за сыном — попадет в лапы к собратьям по ремеслу.
Кривой разинул рот, подумал немного и захлопнул его.
— Что, правда — король? — шепнул Ралиджу второй наемник. Сокол сочувственно кивнул.
Наемники тихо выползли из-за стола и без единого слова исчезли. Высокородные господа, ухмыляясь, уселись на их место. Ралидж взял с блюда кусок гусятины.
— Мы-то уж такого о тебе навоображали! — сообщил король поэту, раздавленному стыдом. — Награда за тебя обещана… охота за тобой идет… А оказывается, в нашей пестрой компании был один-единственный беглый преступник — я…
Рифмоплет поднял на собеседников взгляд, полный страдания. Похоже, парень толком и не понял, что ему сейчас сказали.
— Он, главное, своей работой гордится… — подрагивающим голосом пожаловался юноша. — У нас, мол, четыре поколения в палачах. Мужское занятие, не для неженок… А меня мальчишки дразнили, стоило в городе показаться. Мы тогда в Замке Темного Ветра жили, так я за ворота и не совался, а то прицепятся толпой, начнут травить, как зайца… До сих пор в городе как чужой, хуже деревенщины. А он говорит: платят хорошо… без работы не останешься…