На то, чтобы покончить со взятыми на себя обязательствами и проститься с близкими, возвращая долги родства и крови, ушло неожиданно много времени, но, в конце концов, двое мужчин вновь оказались наедине всё в том же подвале. Облачение и походное снаряжение немного противоречили обстановке подземного зала, но это никого не беспокоило.
— Готово? — Весело улыбаясь и нетерпеливо переступая с ноги на ногу, уточнил маг. — Да не смотри ты так на меня, сам знаю, что готово. В конце концов, имею право переживать, я впервые вырываюсь из нашей грозди реальности.
Монохромный воин, всё так же молча, как и до этого, пожал плечами, словно сбрасывая с себя неоправданный упрёк.
— Ага, можно и поторопиться. — По своему разумению интерпретировал его действия эльф. Впрочем, в следующую секунду становясь на порядок серьёзней, словно снимая с лица любимую, тщательнейшим образом лелеемую маску молодого повесы.
— Мистра, владыка покоя и хаоса, творительница магии и хранительница мира, славлю чудеса и дары твои и молю о милости в новом начинании. — Прочитал краткую литанию благословения жрец, начиная ритуал открытия врат.
Искусство планарных сдвигов и перемещений давно изучались предшественниками Листара, и удивить кого-либо знакомого с путями магии призыва или порталов удалось бы едва ли. Возможно сложность некоторых чар и требовала знаний и умений магов девятого круга посвящения, но уж точно они не были уникальны или даже особо секретны. Вот только то, что творилось здесь и сейчас, выходило за рамки любых заклинаний. Найдя тонкую тропу между двух путей магии, получив невиданно щедрый дар от покровительницы, колдун открывал проход за рамки известной паутины магии. Семь планов небес, девять кругов инферно и бессчётное количество лепестков реальности, громоздившиеся на одном черенке хранительницы потоков маны, были практически соседями, по сравнению с тем, куда воля колдуна вела поток силы.
Не тревожа мир и наполняющую его жизнь, маг ввинчивал тончайший щуп от искры дарованного источника магии мимо плотных стен реальности и строил тропу на одного в «КУДА-ТО». Творец магии не мог сказать, куда именно, да это ему и было-то не особенно принципиально. Скованный волей чародея, поток искал в «НИЧТО» слепок, соответствующий начальным требованиям мага. Простым в своей сути, но не менее жёстким, чем весь каркас конструкции мироздания. Требованиям существования хоть чего-то и отражению дальнейших переходов.
Маг, сохранивший в загашниках маску любопытного озорного колдуна, искал себе новую плеяду миров для познания, но попасть в затхлое болото нестабильного или гибнущего плана, было бы для мага его силы нежелательно. Не смертельно, и даже не особо опасно, а просто «мало желательно». Ведь что-что, а сотворить участок стабильности, имея свой, личный источник магии, он смог бы даже в мире, на грани затухания, но остаётся вопрос «ЗАЧЕМ?».
Испытать себя на прочность можно и куда более интересными и интригующими способами, чем впихнуться в гибнущий или не рождённый мир. Так что, перелистывая миры в пустоте, словно закладки справочника, сила, с зачатками сознания и отсутствием воли, искала интересную цель для познания своему творцу.
— О, клюёт. — Радостно потирая руки, сообщила вернувшаяся на личность колдуна маска, придерживая подбородком посох. — Как там говорит Гагарит Железнобород, запивая гномью самогонку брагой: «НУ! Поехали!». Держись.
Искра, висящая в воздухе посреди помещения, полыхнула серебристым светом и померкла, оставляя подвал пустым и одиноким. Не скоро каменные стены, пропитанные магией до последней крупинки, увидят своего хозяина и его фамилиара, если увидят когда-либо вообще.
Влекомые магией мужчины перестали на миг существовать, чтобы в следующее мгновение своей жизни очутиться в новом мире.
— Странно. — Удивленно почесал нос маг, разглядывая очень необычный ночной населённый пункт. — Как думаешь?
— Угрозы нет. — Констатировал фамилиар-телохранитель, прикрыв глаза и прислушавшись к себе.
— Правда? — С иронией спросил тот, чья магия и чувства давно слились достаточно плотно, чтобы сканировать пространство гораздо глубже, чем только мог себе представить его друг. — Впрочем, не расслабляйся, мы здесь не одни.