Вновь получив неодобрительную волну с лёгкой примесью жалости к слабосильному мне, эта тварь смирилась, что его домом станет хирургический инструмент.
Подняв его с моей ладони, он обвился вокруг куска металла и стал быстро истаивать, вплетая свою суть в материальный объект.
С трудом нагнувшись за упавшим на пол скальпелем, не стал его рассматривать, а закинув в коробочку и спрятал в карман. Кряхтя, как столетний дед, еле разогнулся и побрёл к лежащей в отключке девушке.
Невысокая, в светлом сарафане брюнетка при жизни обладала замечательной фигурой. Смерть и кошмары оставили на ней свои следы, одарив лицо смертельной бледностью.
Дух был в беспамятстве и лежал кулем под стеной.
— Эй!! Спящая принцесса, подъём! — Присев на корточки и приподняв маску на лоб, позвал я её. То, что произошло дальше, я мог бы легко предвидеть, если бы был в состоянии вообще что-либо предусмотреть.
Дух девушки открыл глаза, приподнял лицо и увидел незнакомого мужика с мордой, требующей кирпича. После всего случившегося, по-другому оценить свою ряху не смог бы и гораздо более оптимистичный индивид, чем я.
Так вот, увидев такого замечательного милаху, она завизжала как ужаленная и двинула меня ногой. Не ожидая этого, на одних инстинктах я попытался уклониться от нематериальной конечности и, не удержав равновесия, растянулся по полу.
Больно ударившись и так нездоровой черепушкой об пол, я решил не вставать с такой дружелюбной и мягкой бетонной поверхности. Хотелось тишины и покоя. Бесноватого духа контролирует, а заодно истязает Искра, бедных принцесс, требующих неотложного спасения, нет. Может же светлый рыцарь и расслабиться чуть-чуть?
— К-к-то ты? — Нет в мире счастья. Даже лежащего на полу мужика будут тормошить дурацкими вопросами.
— Это как посмотреть. — многозначительно ответил я ей, не открывая глаз.
— То есть?
— Так и есть. — Разговор двух умалишённых, и если мне это простительно, ведь я — до печёночных колик умаявшийся шаман, то вот здоровый боевитый призрак должен был бы проявить толику сострадания и понимания, а не устраивать философские диспуты на неопределённые вопросы мироздания.
— Ты с ними?
— Хрен его знает.
— Где мы?
— Вроде в морге.
— Аааа…?
— Хрен его знает, — Вновь ответил я на многозначительный вопрос. — Искра, что нам ещё надо сделать, чтобы свалить отсюда?
— Ку-у-урлык. — «Разобраться с духом»
— С которым?
— Курл-курл. — «С обоими.»
— А кто это? — Вклинилась в наш разговор девушка. Стоя ко мне лицом, она не заметила за спиной тушку парня и моего грифона. — Тварь! Ты! Это ты, МРАЗЬ!
Дух перешёл на ультразвук, наконец-то заметив и опознав пленника. Отлично, кажется одна моя проблема сейчас разберётся со второй.
— Курл. — «Сделай что-нибудь».
— ЩАЗ! Пусть сами разбираются. — Сквозь ультразвуковые завывания чокнутой бабы продолжили мы беседу с Искрой.
— Ку-урл-ШМЯК. — «Она собирается пнуть меня ного-ШМЯК.»
— Сам дурак. — Был ответ влипшему в стену от пинка грифону.
Наконец-то открыв глаза, я смог лицезреть занимательную картину. Призрак девушки изменился. Волосы словно под сильным ураганом метались в воздухе. На руках отросли когти, да и от всего образа веяло голой и незамутнённой ненавистью.
— СОС, СОС. Точка-тире-точка. Человек призраку. Человек призраку. — Лёжа на спине и как дурак хихикая, орал во всю глотку я, пока зажатый в левой руке девушки парнишка, забыв, что уже мёртв, пытался продышаться.
— Что? — Растерялась девушка и, не выпуская свою жертву, повернулась на мой голос.
— Я не в курсе вашей истории, но ты уверена, что хочешь его окончательно развоплотить?
— Да. — Уверенно ответил дух.
— Ладно. Вам виднее. Не имею ничего против, но думаю, во-он той булавой будет сподручнее. — Вновь откидываясь на спину, кивнул я ей. В самом деле, какого, на фиг, мне лезть в их разборки. То, что парень далеко не паинька, очевидно, как и то, что дважды плюс два равно двум в квадрате. Так пусть свершится правосудие.
Лёжа на спине я хихикал дурацкой математической шутке, когда раздался сочный «ЧАВК», и пол содрогнулся от удара тяжёлого шара-навершия булавы.
— Минус один. — Хихикая, сказал я.
— Я имела право.
— Кто ж спорит. — Пожимая плечами, признал я.
— Он меня убил.
— Ага. — Хотя бы то, что ты осознаешь, что мертва, уже благо.