- Не хочет ли мсье весело провести ночь? – хрипло, почти нараспев спросила она.
Старый мужчина просто попытался пройти мимо, но она встала, преграждая ход. "Всего несколько су, так дешево вы не найдете нигде!" - приговаривала она, положив грязную руку ему на лацкан. Он ее оттолкнул, но за его спиной внезапно возникли двое громил.
- Нехорошо так вести себя с дамой, мсье, - глумливо осклабился один, обнажая гнилые зубы, - вы ведь отняли у нее столько времени! Она была с вами мила и любезна, - продолжал он с нажимом.
- Как вы смеете?! В своем ли вы уме, милейший? Уберите руки! - но его никто не слышал. Две пары ловких рук начали толкать его из одной стороны в другую, бедная жертва едва стояла на ногах, но пыталась сопротивляться, хвататься за кошелек. Все остальное произошло очень быстро. Кто-то толкнул мужчину в очередной раз, ноги не выдержали и подогнулись. Он еще успел ощутить, как ловкие руки пробежались как раз там, где висел его кошель, и затем резкая боль в затылке погрузила его в темноту.
Лиззи споткнулась при выходе обо что-то мягкое. На пороге ничком лежал мужчина…
- Фонарь тащите, бездельники! - крикнула она.
Неверный свет упал на седые волосы, покрытые кровью, Лиззи перевернула жертву.
Крик ужаса долго блуждал по переулкам.
- Папа, папа! - плакала девушка. Показался экипаж - это слуга, притащивший отца на погибель, привел полицию. Опоздавшая повозка пригодилась для того, чтобы отвезти его домой.
По дороге отец бредил, говорил, что беспокоится о Лизе, мол, злые языки утверждают, что в его девочку вселился сам дьявол… но это неправда, она просто очень живая, очень любопытная…
А вот новое обрывочное воспоминание: бледное – ни кровинки лицо матери… Отец скончался вечером следующего дня. В сознание он так и не пришел. В доме, кроме скорби, поселилась ледяная тишина.
На кладбище, где хоронили отца, вдова кивала, принимая соболезнования, и лишь оставшись с дочерью и парой преданных слуг, внезапно сдала. Её подогнулись. Она упала на колени перед разрытой могилой в слезах. Едва Элизабет приблизилась к ней, чтобы поднять – мать отшатнулась от нее: «Проклинаю тебя!» сорвалось с ее губ… И снова в воздухе повисла тишина.
***
От переживаний у умирающей горько кривился рот. Сидящая рядом с ней служанка начала истово креститься.
С тех пор мать с дочерью не сказали друг другу ни слова - до конца жизни. Графиня уехала обратно в Новый свет, оставив дочь в парижском особняке. Они не обменялись ни одним письмом. Спустя пять лет Лиззи стояла над открытой могилой своей матери. Та умерла, так и не простив свою единственную дочь.
Случай из раннего детства врезался в ее память ярким пятном. Она, пятилетняя девочка, бежит из поместья что было силы. Обида и недетская злоба душат ее. Какая несправедливость! Ее наказали за то, что украшения из маминой шкатулки так красиво смотрятся на ее любимых куклах! А те ужасные бесцветные камушки, разве она не потратила кучу времени, чтобы раскрасить их в яркие цвета?! Как только этот нелегкий труд был окончен и Лиззи уже собралась бежать к маме, чтобы показать ей, как красиво получилось, вошла Суккина. Это она во всем виновата! Чернокожая нянька не стала слушать ее объяснений, она, охнув потащила ее к матери - и, конечно, рассказала о том, что фамильные драгоценности изуродованы ребенком, испорчены. Нянька добилась своего. Холодный гнев матери был подобен ушату воды. Вот оно что! Элизабет будет сидеть в своей комнате до конца дня без игрушек. И выучит урок из Библии, два стиха, да чтобы без ошибок! Суккина и рада была стараться. Она выбрала для чтения трудный отрывок - конечно, про послушание. Можно подумать, Лиза не знает - почему. Она слышала, как на кухне нянька вполголоса рассказывала своей подружке, маминой горничной, что в маленькую мисс вселился нечистый. Не может быть невинная пятилетняя девочка такой злопамятной, мстительной и изобретательной в пакостях. Девочка не поверила своим ушам. Это она-то злая? Это она-то пакостит? Ну, она же не нарочно, она же хочет как лучше, просто почему-то получается наоборот! С тех пор к собственной няньке девочка всегда относилась с настороженностью. Впрочем, это было взаимно. Но в тот злосчастный день чаша переполнилась. Превосходство Суккины показалось ей невыносимым. Нет, она решительно не станет этого терпеть. И - улучив момент, когда ее мучительница отправилась на кухню, Лиззи решилась. Да, вишня, росшая пред ее окном, была достаточно далеко, но если прыгнуть…
И в голову ей тогда не пришло, что прыгать из окна второго этажа на дерево – чистой воды безумие. Она просто встала на подоконник, сняла туфельки и…