- С этим, уверяю вас, я вполне справлюсь сам, - был ответ.
Служанка, дежурившая у постели, изумлённо вгляделась в лицо своей хозяйки... оно как будто разгладилось, помолодело, стало излучать внутренний свет.
Это была самая тихая свадьба, которая когда-либо происходила в церкви девы Марии в Сан Кристобаль де Лас Касас.
Странная пара предстала перед падре почти перед самым закрытием храма. На женщине было тёмно-бордовое платье с черной отделкой, в руках - одна-единственная красная роза. Мужчина был в повседневном сером костюме. Не было даже колец, которыми должны были супруги скрепить свой союз. Они обменялись только клятвами, мужчина не сводил с новобрачной пристального взгляда. Она же напротив, весь обряд изучала что-то на полу, и только произнеся : «Да», подняла глаза на жениха. И взгляд ее был словно удар кинжала…
В тот же вечер Алонсо преподнес Элизабет подарок. Это был причудливый серебряный перстень: вычурный узор листьев, ветвей и три райские птицы.
- Это перстень моей матери… я был бы рад, если он бы он заменил вам обручальное кольцо, - сказал Алонсо, надевая подарок на её палец. Кольцо пришлось не только впору новобрачной, но и по сердцу. Элизабет не уставала любоваться искусной работой, и временами ей казалось, что это необыкновенное кольцо – она сама, со всеми странностями и сложностями противоречивой натуры.
В качестве другого свадебного подарка было путешествие на родину мужа. Поездка в Испанию захватила Элизабет. Алонсо рассказывал ей о королях и инквизиции, крестовых походах и великих открытиях, но больше всего ее поразила история о великом испанском художнике и герцогине – не то его музе, не то проклятии.
Портрет этой удивительной женщины, на многих картинах изображенной так одинаково, но и между тем так по-разному поразил молодую женщину. Она могла подолгу вглядываться в это белое матовое лицо, надменное и одновременно безумно притягательное. Как же сильно должен был он любить эту женщину и в тоже время так безнадежно.. ибо ее загадка, тайна ее души, ее тайной сущности так и не открылась даже тому, кого она тоже любила …
По возвращении домой Элизабет подолгу просиживала над гравюрами, офортами, вбирая в себя то ощущение Испании, которое она увезла с собой.
***
Яркие краски пиренейского полуострова сменило скромное убранство маленькой церкви. Перед ней старый падре, венчавший их когда-то…
- А я бы посоветовал вам обратиться к Богу напрямую, - как-то грустно сказал он, - постройте часовню в поместье. Об этом мечтал еще прадед синьора Алонсо, старый дон Мигель, но его желание так и осталось невыполненным. Увы, обитатели Каса всегда больше славились своим экстравагантными причудами, чем верой…
Да, это действительно было так, ресницы старой дамы дрогнули… там было необычное поместье.
Совет падре не принёс облегчения, которое она надеялась получить. Но история с прадедом Алонсо не давала ей покоя. За ужином она принялась расспрашивать мужа о семейных легендах.
- О да, мой прадед был удивительный человек, - усмехнулся муж, - флибустьер и разбойник, укравший мою бабку из отчего дома и продержавший ее в своем винном погребе до тех пор, пока она не согласилась стать его женой.
Разумеется, к старости этот сильный духом человек раскаялся и начал замаливать грехи. Распятия в спальне, статуи святых - ему показалось, что этого явно недостаточно. Дон Мигель пожертвовал приличное состояние на дальний мужской монастырь, но когда собрался приступить к строительству домашней часовни, начались странности.
Едва было выбрано место в саду, как во время постройки фундамента там забил источник…
- Теперь там мраморный бассейн, - улыбнулся муж.
Когда ж место выбрали вновь, при начале строительства на рабочего упала старая ива и убила несчастного. Но испугать моего прадеда – о, это была задача не из легких. Он велел продолжать стройку, но однажды, сходя с лесов, внезапно почувствовал себя плохо, не удержался… упасть ему не дал преданный слуга, но старика свалил сердечный приступ. Через месяц он тихо умер в своей постели. Теперь на этом месте лишь остатки каменной кладки и дикие заросли. Туда к месту стройки ни отец мой, ни я так и не приближались…
Элизабет подошла к мужу и обняла его сзади за шею…
- Это семейное проклятие?
- Хм, возможно, но я никогда об этом не думал…
- А что если нам с тобой предстоит искупить грехи твоего прадеда, закончив начатое им строительство? Падре Антонио полагает, что так и следует поступить нам с тобой, и тогда Бог непременно воздаст нам, исполнив наше заветное желание…
Она пальчиками пробежалась по волосам Алонсо. Запустила их поглубже, лаская голову…
Муж почти замурлыкал под ее проворными пальцами.
- Не думал, что ты у меня такая набожная и всерьез веришь в эти бредни, - усмехнулся он.
- Милый, просто разреши мне заняться этим, а вопросы веры оставим теологам, - ласково прошептала она ему в ухо.
- Ну, если это тебя развлечет, дорогая…
Скрип блоков раздался почти над самым ее ухом, будто она и сейчас находилась посреди затеянного строительства
После освящения места, кропления его святой водой и чтения молитв больше никаких неприятностей во время строительства не случалось. Напротив, нанятые строители работали споро, клали камни чисто и аккуратно. Скоро над каменными стенами вознеслась небольшая колокольня. Заказывать колокол дону Алонсо пришлось самому. Для этого он отбыл в соседний крупный город вместе с падре.
Та суббота стала для Элизабет особой. Наконец-то привезли колокол. И теперь целая ватага рабочих с трудом «тянула глас божий» на колокольню. Колокол подняли уже почти до самой башни, когда она решила отнести покров на алтарь. Красный бархат переливался в ее руках на солнце. Она невольно замедлила шаг, чуть задержалась, чтобы поднять голову и глянуть на колокол, как неведомая сила буквально втолкнула ее в часовню, швырнув на пол. Лишь краем глаза ей почудилась странная темная тень… Раздался щелчок, свист, и отчаянные крики людей заставили ее обернуться. В ту же секунду колокол рухнул, оказавшись почти перед самой дверью. Элизабет замерла. Оглушенная, она закашлялась от поднявшейся пыли, не в силах произнести ни слова… Ее схватили за плечи руки мужа. Там, со стороны, откуда вся ватага тянула колокол, всем показалось, что он попал прямо на женщину. Вздох облегчения вырвался из груди Алонсо…
А спустя год в новой часовне они крестили их любимого сына. Хорошенький, здоровенький черноглазый ангелочек. Его назвали Мигель, в честь строптивого чудаковатого прадеда, который, видимо, наконец, получил отпущение грехов.
Вот первые игрушки Мигеля, подаренные ему ею и Алонсо. Вот наследнику уже пять и они едут в его первое в жизни путешествие и Индию. Алонсо лично составлял для любимой семьи маршрут. Бомбей, Дели, Агра...