За время пути небольшой отряд еще несколько раз обходил импровизированные блок-посты и засады. Да, официально департамент безопасности мог перекрыть дороги графства Винтердейл и объявить охоту на его главу, но по каким-то своим внутренним причинам не стал этого делать. Зато пяток крестьян, усиленно делающих вид, что ремонтирует колесо у стоящей чуть ли не поперек дороги телеги или зорко посматривающий по сторонам юродивый – определенно, их рук дело. А, даже если и не их, то лишний раз рисковать и дергать удачу за усы лорд Винтердейл просто-напросто опасался и предпочитал пробираться до родового гнезда тайными тропами.
Наконец, искомое было обнаружено. Лорд Винтердейл опасался, что память его подведёт, ведь этим ходом он пользовался очень давно, ещё во времена, когда сам был несмышленым юнцом. Но, тем не менее, аристократ совершенно точно вывел отряд к глубокому оврагу, по дну которого пробегал шустрый ручеек, скорее превращающий землю в грязь, нежели дающий возможность утолить жажду. То, что этим ходом давно не пользовались, было видно невооружённым взглядом: настолько сильно он был засыпан валежником и прелой прошлогодней листвой. Но старый, простоявший не один век дуб, все ещё был на месте, оплетая своими корнями крутой склон оврага и не давая ему осыпаться окончательно. Именно в переплетении его могучих, с ногу взрослого мужчины толщиной, корней и прятался вход, замаскированный под обычную то ли яму, то ли берлогу, которую мог облюбовать для себя любой лесной житель.
Лорд Сайрус скептически осмотрел небольшую дыру в корнях дуба. Раньше она казалась больше – по крайней мере, ее размеры не вызывали опасения, что неосмотрительно сунувшийся туда взрослый человек застрянет напрочь. Или, будучи юнцом, он был много тоньше и изящнее? В любом случае, лезть в ход первым аристократ не собирался – ведь всегда оставался шанс, что какой-нибудь лесной хищник все-таки решил облюбовать себе пещеру в качестве пристанища. Кивнув одному из сопровождающих, мужчина указал тому на лаз. Наемник понятливо присел на корточки, изучая проход, принюхался, растер влажную землю между пальцев и, оставшись доволен, ловко юркнул внутрь. Лишь только тонкий ручеек земли, задетый могучим плечом воина, по левой стороне от провала говорил о том, что туда рискнул отправиться человек. Аристократ оценил сноровку своего сопровождающего – похоже, ему подобная ловкость впредь стала не доступна, особенно учитывая раненую ногу.
Оставшиеся снаружи услышали тихое сопение, звук высекаемой кресалом искры, а затем и тихое шипение факела, который воин предусмотрительно приготовил перед тем, как проникать в лаз. Некоторое время после этого царила тишина, но вскоре голова наемника вновь показалась из провала:
- Все чисто! Сначала на карачках придется проползти, а потом можно будет и просто пригнувшись идти, - отрапортовал мужчина. Лорд Сайрус кивнул: он помнил о неудобствах, связанных с проникновением в замок через ход под дубом. Это одна из причин, которой объяснялся выбор этого тайника из нескольких доступных. Все-таки, будучи человеком крайне осторожным и осмотрительным, лорд Винтердейл не планировал давать своим врагам, настоящим и потенциальным, в руки такой козырь, как возможность скрытного проникновения в его крепость. В верности наемников он не сомневался только до тех пор, пока их труд оплачивается звонкой монетой, но всегда может найтись кто-то другой, кто предложит больше. В кодекс чести у подобных людей аристократ просто не верил, так что предпочел меньшее из зол – самому проникнуть через самый неудобный тайный ход, который легко и не жалко будет засыпать. Конечно, был еще вариант избавиться от возможных предателей, но если это сделать сразу, пойдут ненужные пересуды, а если протянуть – велика вероятность, что его успеют продать. Хотя, если говорить начистоту, смертный приговор этим двум наемникам был уже подписан.
- Идем, - скомандовал аристократ, с трудом сгибая покалеченную ногу, чтобы пролезть внутрь. Как же неудачно это проклятая стрела повредила сухожилие! - Мне не терпится оказаться дома.
Прода
Первые метры продвижения по тайному ходу показались лорду Винтердейлу адом: нога болела и отказывалась слушаться – приходилось подтягивать ее руками, а запах немытых тел, как его, так и сопровождающих, резко усилившись в замкнутом пространстве, упорно лез в нос, раздражая аристократа осознанием того, насколько он низко пал, приблизившись к ненавистным плебеям даже в такой малости, как исходящая от него вонь. Картину дополняли свисающие с потолка белесые корни растений, отбрасывающие причудливые тени в неверном свете одинокого факела, ползающие тут и там насекомые и настырная паутина, норовящая прилипнуть к лицу. Фу, мерзость! Когда потолок чуть поднялся, и мужчина, пусть и с трудом, сумел встать на ноги, ему немного полегчало.