— Значит, магия, — наконец заговорил он, подтверждая догадки. — Ты колдун? Чернокнижник? Что за ебанину ты несёшь?
— Тебе действительно не интересно, что произошло с твоим отцом?
Чем дальше, тем хуже. Дерриан пытался разглядеть в озлобленном вампире крупицы личности Уильяма, ведь когда-то тот был поэтом, романтиком и благовоспитанным юношей. Пока безуспешно.
Конечно, Дерриан не идеализировал своего будущего подопечного, ведь упущено столько времени! Сам виноват, что воображение упрямо рисовало кого-то похожего на Лестата де Лионкура. Что ж, в этом он ошибся. Но родителей-то Уильям помнить должен! Во время обращения душа вытесняется демонической сущностью, однако индивидуальные черты, вкусы, привычки и воспоминания остаются. Он должен помнить.
— У папаши была любовница, — нехотя, с вызовом в глазах ответил Уильям. — Бросил нас с матерью ради дешёвой шлюшки. Так что рассказы твои, сказочник, меня и правда не интересуют. Хочешь совет? Убирался бы ты отсюда поскорее, пока я не разозлился.
— Вот как, — разочарование только росло. — Даже выслушать не хочешь? И что же ты сделаешь, Уильям? Военные несколько облегчили мне задачу, обезопасив людей от твоей демонической сущности. Вопрос в другом: что я могу сделать с тобой?
— Это что, угроза?!
— Ну что ты. Просто хочу, чтобы ты уяснил — будет лучше, если выслушаешь меня, Уильям.
— Не называй меня так. Я — Спайк, — процедил вампир.
— Я буду называть тебя так, как посчитаю нужным, до тех пор, пока ты не заслужишь моего уважения.
— Не знаю, кто ты, но я уж точно не нуждаюсь ни в чьём уважении. Мне и так неплохо живётся.
Дерриан рассмеялся.
— Вампир-импотент, живущий в склепе на птичьих правах по милости здешней Истребительницы. Действительно, что может быть лучше!
— По крайней мере, я не чокнутый, как ты.
— Если бы я оказался в подобной ситуации, то давно бы переехал в более тихое место. Но ты всё же поселился здесь. Почему?
— Что поделать, люблю находиться в центре внимания.
— О, такая возможность тебе представится очень скоро. Не буду больше испытывать твоё терпение. Позволь представиться, меня зовут Дерриан. В мои обязанности входит призвать тебя, как очередного Хранителя. И чем раньше ты осознаешь и примешь это, тем лучше будет для нас обоих. Особенно для тебя.
На лице Уильяма появилась улыбка, он громко рассмеялся, показывая пальцем на Дерриана. Затем дико расхохотался, опираясь ладонями о крышку саркофага и сотрясаясь всем телом. Наконец, затих.
— Приятель, ты точно спятил, — заговорил он, вытирая выступившие на глазах слезинки. — Но, знаешь, это очень смешная шутка. Я давно так не смеялся.
— Рад, что у тебя так быстро прошла истерика, — ответил Дерриан, терпеливо наблюдая за ним. Немилосердный жар от магической печати снова опалил ладонь. Пора. — Будет немного больно, но я уверен, что ты потерпишь.
Не дожидаясь защитной реакции, Дерриан быстро подошёл вплотную к Уильяму, крепко схватил за плечо и поднёс ладонь с печатью к его груди. Тот слабо дёрнулся, видимо, не до конца осознавая происходящее. А затем раскрыл рот в немом крике. Многовековая, пробуждённая от долгого сна магия, искрясь и вибрируя, вторгалась в тело вампира. Дерриан знал: тот не может сейчас даже пошевелиться, испытывая парализующую боль, словно от заряда электрического тока. Поэтому не торопился, передавая Силу Хранителя постепенно.
Уильям, со страхом в широко распахнутых голубых глазах, наблюдал за его манипуляциями. Наверняка слышал противное шипение, но не мог видеть, как на коже расцветает алый, выжженный орнамент. Стилизованные буквы и зашифрованные древние символы сплетались в единую энергоструктуру — магическую печать. Ткань чёрной футболки медленно тлела, но не загоралась. Наконец Дерриан отдёрнул руку, разрывая контакт. Улыбнулся: всё прошло, как надо. Уильям обессиленно опустился на колено и, тяжело дыша, переводил взгляд со своей заклеймённой груди на него и обратно.