-- Ума не приложу, чего это игра вызывает такой восторг? -- покачала головой Гермиона. -- Ладно кволфы и сничи...
-- Квоффл и снитч -- поправил Рон. -- Один квоффл и один снитч могут быть на поле.
-- Да хоть десять. Но бладжеры...
-- А без них игра стала бы скучна.
-- А-а-а... Конечно... Если за игру не переломать пару костей и не разбить пару голов, то игра будет совершенно пресной... Тут ты прав, Рон. Как я сама не сообразила.
Но чтобы не ссорится, понимая бессмысленность спора, Гермиона прекратила высказывать свое мнение об игре, тем более на занятия они почти опоздали, потому пришлось поторопиться.
До самого вечера ни тему волшебного зеркала, ни тему квиддича они не поднимали. Только один раз на перемене Гарри спросил, что она обсуждала с Джеком Сайризом, что аж утащила из гостиной.
-- Мозги вправляла, -- пожала плечами девочка.
-- Бладжером надежней, -- буркнул Рон.
-- Воспользуюсь твоим советом, когда захочу вправить мозги тебе.
-- Да прекратите вы, -- опять влез между ними Гарри.
Прекратили. Но Гермиона, видимо, на что-то сильно обиделась на Рона и каждый день после занятий превратился в своеобразный ритуал. Рон подходил забрать и списать домашнее задание, которое только-только закончила делать девочка. Та поднимала голову и спрашивала:
-- Мы враги?
-- Враги, -- подтверждал Рон, получал эссе и исчезал из виду, отправляясь списывать.
Веселился весь Гриффиндор, наблюдая эту картину. Только Гарри хмурился и пытался воздействовать то на Рона, то на Гермиону.
-- Ну ты же умнее, -- говорил он.
-- Не аргумент.
-- Гермиона.
-- Что? Гарри, такие люди, как Рон, раздражают меня больше всего. Есть неспособные люди. Не дано им Богом иметь мозги, бывает, тут ничего не поделаешь. Я помогу таким и слова не скажу. Но Рон... У него же варит голова, ты сам знаешь. Есть у него таланты, есть, но он все их гробит своим отношением и ленью. Смотреть на это не могу. Ладно, так, тоже бывает, в конце концов лень тоже талант, данный Богом. Но нельзя быть одновременно ленивым и мечтать превзойти братьев, заслужить почести и славу, и чтоб тобой все восхищались. Ну не бывает так! Вот он и ищет легких путей. -- Покосилась на Гарри и решила не говорить, что по ее мнению, и другом Гарри Рон стал как раз, чтобы прославиться легким путем и за чужой счет. -- Ему не важны знания, ему важно, чтобы им восхищались за то, что он делает замечательно уроки. И даже не думает, чем это может обернуться для него. Ему тупо лень заглянуть в будущее.
-- Ты о чем?
-- О чем? Как он экзамен сдавать собрался? Он же ни одной темы не учил.
-- О... Гермиона, но почему тогда...
-- Я говорила уже неоднократно - он мой враг, а я не обязана заботиться о благополучии своих врагов. Считаешь его своим другом? Так почему тогда не пытаешься ему сам вправить мозги? -- Гермиону уже настолько разозлила эта ситуации с их дружбой/недружбой в их троице, что уже не сдерживалась. Когда она читала о дружбе в книгах, то совсем не так это себе представляла. Совсем не так. Она не только хотела давать, но и сама хотела что-то получить. А получалось, что она вынуждена тащить на себе этих... этих... мальчишек, а вместо благодарностей только призывы понять и простить. Надоело!
-- Я говорю...
-- А надо не говорить. А дать по мозгам и силой засадить заниматься. Дружба, Гарри, как я полагаю, это не только обсуждение квиддича, но и помощь другу, если тот, по твоему мнению, что-то делает неправильно. А ты - да, говоришь... А хочешь скажу, почему ты не хочешь ничего делать? Потому что тогда Рон может обидеться и перестать с тобой дружить!
Гарри побледнел и даже отшатнулся.
-- Ты...
-- Что. Не права? А дружба, в моем понимании, это понимание, что тебе желают добра и помощи.
-- Силой? -- кривовато усмехнулся Гарри.
Гермиона замолчала и задумалась.
-- Прости, -- буркнула она. -- С моей стороны глупо учить дружить, если я сама не знаю, как это делать... Только по книгам. Просто я вижу, что Рон не бесталанен. Будь он мой друг, я бы постаралась его заставить... М-да... Нельзя дать кому-то свои мозги... Ты прав...
Ошарашенный Гарри Поттер еще долго стоял в коридоре глядя вслед бредущей подруге и что-то бормочущей себе под нос. Стоял, даже когда она уже скрылась из виду.
-- М-да. Гермиона, конечно, гений, но, кажется, еще и того, -- сделал он вывод, и закончил: -- как и все гении, похоже. -- Видно, вспомнил Дамблдора первого сентября.
А вскоре ему уже стало не до попыток понять гениев - приближался матч с Хаффлпаффом, который должен стать дебютным для Гарри Поттера. В связи с этим все остальные заботы для него отошли на второй план. Он вообще сделался крайне нервным и раздражительным. И чем ближе был день матча, тем более раздражительным становился. Даже поддержка друзей не успокаивала. Наконец, этот день настал...