— Помочь? — насторожился он.
— У меня есть специальные ошейники, которыми когда-то давно пользовались сборщики. Они надеваются перед обращением и чары там настроены так, что вся выделяемая оборотнем слюна переправляется в специальные отсеки-хранилища в них. На следующий день ошейники снимаются и передаются сборщику.
— Я… О таком не слышал, — помолчав, сообщил Таг.
— Это не британская разработка. У меня таких ошейников… — Гермиона задумалась, вспоминая. — Семь штук. Сколько именно они собирают, я не знаю, они очень старые, им лет двести. — Мысли Гермионы уже были далеко, она задумалась. Что если в косметических зельях слюна оборотней имеет такой эффект, то почему никто не додумался применять её в лечебных целях? Это же почти регенерация! Конечности, конечно, не отрастут, но вот с тёмной магией она справится. Ведь, вроде бы, шрамы, оставленные тёмной магией, не зарастают… и… Ха! Ноги и руки, потерянные в аварии, волшебники умеют отращивать, но если это сделано тёмной магией… А вот если таким зельем обработать, то потом их вполне можно вылечить обычным способом… Надо будет в библиотеке поискать об этом, вряд ли она одна такая умная и никто не думал об этом раньше…
— Эй! — Гермиона почувствовала, как её толкает Шарх и, похоже, не первый раз уже.
— Простите, мне только что пришла в голову одна мысль. Так, мы согласны платить за слюни оборотней… скажем шестьдесят процентов её стоимости на рынке, — девочка подняла руку, останавливая готового возразить Шарха.
Таг усмехнулся.
— Мастер, вы знаете, сколько нам платят официальные сборщики?
— Догадываюсь. Процентов двадцать?
— Двадцать? Восемь, мастер.
Шарх, видно, об этом знал, потому и возмущался. А Гермиона снова задумалась.
— Сделаем так: с помощью ошейников вы сумеете собрать намного больше слюны. Официальным сборщиком министерства вы отдадите её столько, сколько обычно. Остальное продаёте мне через Шарха. Если моя идея сработает, то мы поговорим о новых условиях сотрудничества. Из этих денег вы выплатите мне ту сумму, которую должны за услуги мастера проклятий. Ну и те поставки из леса, о которых уже договорились с Шархом.
— В чём подвох? — насторожился Таг.
— Если моя идея сработает, то выгода будет намного больше. Очень намного. Ваши шестьдесят процентов будут как раз на уровне тех восьми, что платит вам министерство. Но потому я и говорю о пересмотре договорённостей, если всё сработает — когда сделка выгодна всем сторонам, она надёжней. Но для опытов мне нужно много слюны, даже не денег, которые я получу продажей её по официальным каналам.
— Но нам нужно подумать, чтобы оценить её стоимость, — вмешался Шарх.
— Хорошо, — после недолгого молчания, отозвался Таг. — Я понимаю, что эта договорённость уже выходит за рамки того дела, по которому мы вас приглашали, а потому договариваться придётся отдельно. Как я понимаю, вашим представителем будет Шарх, мастер?
— Да, — глухо отозвалась Гермиона.
— Тогда давайте закончим то дело, ради которого вы пришли, а это обсудим уже позже. Вам нужна слюна оборотней для опытов, я правильно понял?
— Да, — снова подтвердила Гермиона.
— Вы готовы поклясться, что не будете использовать её во вред оборотням, не нанесёте владельцам вреда?
— Готов. Вопреки распространённому мнению, нельзя навредить оборотням через частицы их плоти. Оборотни волшебные создания и волшебство у них во всём. Магия смывает все личные привязки и делает отдалённые от тела частицы обезличенными, будь то кровь или слюна.
— Вот как… Не знал. Значит, тот тип врал… Впрочем, неважно, — оборвал себя Таг, явно досадуя на собственную несдержанность, но видно известие его сильно удивило. — Мы договорились?
— Да, — подтвердил Шарх.
— Тогда в чём заключается ваша помощь?
Гермиона вышла вперёд.
— Снять проклятие я не смогу, но могу дать больше времени. За пять дней не удастся найти ту женщину и убедить её простить. За три недели вполне. Если всё удастся — у вас будет три недели, но для этого дела мне нужно кое-что уточнить, прежде всего по самому происшествию, а потом подготовить одно зелье.
— Сколько нужно времени?
— Три дня. Я наложу на ребёнка специальные цепенеющие чары — это даст ему лишних два дня жизни. К тому времени я надеюсь успеть, а вы разыщете мать погибшего ребёнка.
— Это будет трудно, — помассировал скулу Таг. — Авроры и так в последнее время нервные и зачастили с проверками в резервации. Бейз клялся, что не покидает в полнолуние её пределы… Я доложен был догадаться… Бейз, ты говоришь, что волка в клетке не удержать? Ты доволен своей свободой? А теперь по твоей милости подставилась вся стая! Если сюда заявятся авроры, клянусь, я тебя убью и отдам им твою тушку! Стая своих не сдаёт, но вот тело отдать можно. Ты меня понял?!
Видно было, что это продолжение прежнего разговора, как и то, с каким трудом Таг сдерживает себя от ярости. Зато стало понятно, почему Таг принял участие в разговоре — Бейз, похоже, реально накосячил с этой прогулкой и прощение от его жертвы реально могло помочь.
— Я могу задать Бейзу вопросы?
— Конечно.
Гермиона чуть повернулась.
— Мистер Бейз, вы понимали, что подвергаете опасностей людей, когда покидали в полнолуние резервацию? Вы не могли покинуть её границы в образе волка, вас бы не выпустил периметр. Значит вы ушли человеком и обратились уже в лесу.
— Там не должно было никого быть! Откуда я мог знать, что зимой кто-то попрётся в этот чёртов лес погулять!
— Значит, вы не хотели никого убивать?
— Нет… Конечно же нет… Вы же понимаете, мастер, что я не контролировал себя. Очнулся только когда та женщина закричала… У неё, кажется, был выброс. Меня швырнуло о дерево…
— Жаль, что не убило, — буркнул Таг в сторонке.
— Посмотрите мне в глаза. — Гермиона подошла ближе и чуть подняла голову.
Бейз осторожно глянул… Под капюшоном, как ему показалось, клубилась сама тьма, за которой невозможно было разглядеть не то что лица, даже очертания. И хуже всего, она сбивала как обоняние, так и слух. Ему на миг показалось, что из-под капюшона доносится какой-то потусторонний шёпот.
— Я… я клянусь…
— Хорошо. Я приняла клятву, и она пойдёт в зелье. Если вы соврали — оно не поможет.
— Я не соврал!
— У меня всё. — Гермиона развернулась и направилась к выходу. Оставаться в резервации дольше необходимого ей совершенно не хотелось.
Шарх, судя по всему, её мнение разделял. Вскоре, когда они отошли чуть в сторону, он переместил их обоих снова в гостиную дома Грейнджеров. Терпеливо дождался, когда девочка снимет защиту и только тогда заговорил, помогая себе жестами:
— Никогда! Слышишь. Никогда не смей показывать оборотням свою слабость или жалость! Они никогда не поверят тому, кто решит помогать им вроде бы бесплатно. И помощь твою не примут! Твоё счастье, что ты доверилась мне и замолчала. Ты понимаешь. Что мы могли вообще оттуда не уйти?
Гермиона опустилась на диван и нагнула голову, чтобы её лица не было видно.
— Я не думала… я просто хотела предложить…
— Вот и видно, что не думала, соплячка! — Гермиона вскинулась, первый раз она видела кого-то в таком гневе, и этот гнев был направлен на неё. — Ты посчитала себя великим знатоком магических тварей? Марш зубрить бестиарий и чтобы к концу лета у тебя от зубов отскакивали все характеристики магических рас! Твой мастер упустил очень важный момент в твоём образовании! А в конце лета я тебе такие экзамены устрою! Ну надо же… И сама чуть не угробилась и меня вместе с собой. Тебя не жалко, а себя я ценю!
Гермиона хихикнула на последнем замечании. Шарх свирепо уставился на неё, потом махнул рукой.
— Ладно, я тоже хорош. Должен же был уже понять, что мастер из тебя сейчас… А-а-а… Надо было до отправки всё объяснить.
— Прости.
— Угу. Рано тебе было ещё с такими опасными тварями общаться. Не готова. Да и эта твоя девичья жалость совсем не к месту. Не поймут они такого. Но седых волос у меня. благодаря тебе, прибавилось… — Шарх замолчал. Потом уже спокойней спросил: — А чего ты делать со слюной задумала?