Профессор Снейп молча раскрыл сумку и заглянул в неё… Бросил задумчивый взгляд на девочку и кивнул.
— Хорошо. Тогда возьмусь за дело сразу, как только доставлю мисс Грейнджер домой. — И, опережая Гермиону, закончил: — И нет, вы не сможете повидаться с друзьями, поскольку вам трудно будет объяснить им откуда вы здесь взялись… Если, конечно, вы не хотите рассказать им свою историю.
В общем, так и не дал нигде остановиться и сразу отвёл в Хогсмид, откуда аппарировал прямо к крыльцу её дома. А там уже родители с вопросами, пришлось и им рассказывать о несчастном мальчике, получившем проклятье из-за проступка отца, и что спасти его может только зелье, сваренное их преподавателем, о чём и договаривалась. Гермиона вообще предпочитала родителям не врать… Просто кое о чём недоговаривала. Вот и в этот раз умолчала, что у ребёнка родители оборотни и живут они в резервации. А там ответы на неизбежные вопросы… Так и получилось, что до папки с воспоминаниями о жизни Хогвартса времён родителей Гарри Гермиона добралась только на следующий день перед сном. Некоторые моменты перечитала несколько раз, особенно эпизод с подвешиванием Снейпа. О нём вспомнил почти каждый из опрошенных, большинство, правда, с чужих слов, но отметили все. Покачала головой.
— Да уж… Теперь понятно, чего это Снейп на Гарри взъелся. Очень по-взрослому, как сказал бы наставник. Или я чего-то ещё не знаю…
Одно было ясно точно — лезть с этими расспросами к профессору Снейпу очень экзотический способ самоубийства, а потому информацию запомнить и отложить. Саму папку спрятать понадёжнее и желательно в доме наставника, где до неё точно никто не доберётся.
Снейп появился на следующий день без предупреждений. Гермиона недовольно взглянула на него, профессор мог бы догадаться как-нибудь предупредить её, но высказывать недовольство не рискнула. Тот же молча поставил на стол колбу, на которую с интересом уставилось всё семейство Грейнджеров. Гермиона же попыталась что-то разглядеть сквозь мутное стекло, не получилось, но кивнула благодарно.
— Спасибо, профессор.
— Пожалуйста, — буркнул он. — С зельем я разобрался, только ума не приложу, каким образом оно спасёт этого твоего ребёнка. Насколько я понял, оно просто связывает судьбы двух людей.
— Нам нужна отсрочка. Отпущенного проклятием срока недостаточно для того, чтобы от него избавиться.
— Ну-ну. — Профессор явно ей не поверил, но ничего говорить не стал, просто с хлопком исчез.
— Можно было бы и предупредить, что придёт сейчас, — всё-таки пробурчала Гермиона. — А теперь Шарху писать.
Отец Гермионы вздохнул.
— Я рад, что ты помогаешь людями, но всё-таки… скажи, только честно, там действительно не опасно?
— Пап! Там так же опасно, как врачу к больному подходить. Если принимать простейшие меры предосторожности, то всё со мной будет в порядке. Ну вы же понимаете, что тот мальчик без моей помощи умрёт!
— Иди уж, Мио, — мама взлохматила волосы дочери и слабо улыбнулась. — Ты молодец.
Сказала она явно не то, что хотела, но понимала, что дочери нужна её поддержка. Вот и получилось такое благословление.
Гермиона кивнула и бросилась в дом мистера Кливена за одеждой, а ещё Шарху сообщить… Нет, определённо с этим надо что-то делать, даже совы слишком медленные. Неужели у волшебников нет более быстрых и надёжных способов связи?
Вот и получилось, что в резервацию она прибыла только спустя два часа. Как оказалось, их уже ждали — Шарх, прежде, чем отправиться к Гермионе, сообщил оборотням о прибытии.
Таг, правда, не встречал, ждал в доме. Один взгляд девочки, брошенный на ребёнка, показал, что дела того совсем плохи, а диагностические чары подтвердили этот вывод. Он даже в себя уже не приходил.
Гермиона повернулась к Бейзу.
— Вы нашли мать ребёнка?
Тот несколько нервно кивнул.
— Я… я могу проводить вас.
— А мы-то тут причём? Прощение должны заслужить вы. — Гермиона помолчала. — Но я присмотрю. И помните, никакого принуждения — сделаете только хуже. А теперь, — девочка поставила на стол принесённую Снейпом колбу. — Я кое-что объясню. Проклятье уже набирает силу и даже его снятие серьёзно повлияет на ребёнка. Да ещё можно и не успеть, я не думаю, что вам хватит оставшегося времени убедить мать убитого вами ребёнка простить вас. — Девочка глянула на жену Бейза. — Подумайте и скажите, что вы хотели бы услышать от убийцы вашего ребёнка, чтобы простить его.
— Я хотела бы, чтобы он сдох!
— Можно, — кивнула Гермиона, — переправить проклятье с невиновного на виноватого. Только ситуацию с проклятием самого дорогого это не поправит, хотя ребёнка спасёт. Ладно, теперь по зелью. Кто-то из вас должен дать ему свою кровь. Ваша судьба окажется связана с судьбой ребёнка, вы своей силой дадите ему необходимое время. После появления связи он поправится и станет здоров, как и раньше. Но, если вы не получите прощение, то в отведённый срок умрёт, и он, и тот, кто даст свою кровь. Решайте. — Гермиона достала из шкафчика глиняную глубокую тарелку и вылила в неё зелье цвета смолы. Рядом положила нож и шагнула назад.
Жена Бейза опередила всех, даже не вступая в дискуссии. Миг и кровь с порезанной ладони стекает в тарелку.
— Если мой сын умрёт, то и мне незачем жить.
Бейз совсем осунулся и сгорбился.
Гермиона взяла из руки женщины нож, подняла тарелку и направилась в комнату с ребёнком. Аккуратно поставила тарелку на прикроватный столик, достала палочку и нараспев принялась декларировать что-то на латыни, вычерчивая палочкой узор. С её кончика сорвалась искра и медленно стала опускаться на ребёнка. Пока искра падала, девочка аккуратно кольнула ножом ребёнка в лоб, и палочкой направила искру в рану, куда та и впиталась. Сразу после этого девочка тонкой струйкой стала лить зелье из тарелки на лоб ребёнка, и стоило тому едва коснуться кожи, как оно с лёгким шипением принялось менять цвет на ослепительно белый, а из раны начал расти цветок, внешне похожий на розу. И когда последняя капля упала с тарелки, цветок, выросший на лбу мальчика, раскрылся, показав все семь лепестков, один из которых оказался с небольшой чёрной точкой.
Девочка протянула руку и сорвала цветок. Рассмотрела. Показала палочкой на тёмную точку.
— У вас есть время пока лепестки остаются белыми. Эта точка и есть проклятье, которое я убрала с Бейза и ребёнка. Теперь оно здесь. Но поскольку цветок — это часть души мальчика, то, когда умрёт он, умрёт и ребёнок. Когда тьма захватит один лепесток — он опадёт. С последним лепестком жизнь уйдёт из вашего сына, Бейз, а с ним и из вашей жены.
— Вы сказали, что сейчас проклятья в ребёнке нет? — робко шагнула вперёд мать мальчика.
Девочка кивнула.
— Я усыпила его, чтобы не мешал. Проснётся минут через десять… С ним всё будет хорошо… — Гермиона глянула на цветок в руке. — Пока цвет его души остаётся белым. — Повернулась и поставила его в небольшую вазочку на столе. — Теперь всё зависит от вас, Бейз. — Глянула на него, отвернулась и зашагала к выходу.
Шарх кивнул Тагу, всё это время молча простоявшим в углу со скрещёнными руками и наблюдавшим за процессом. Вот он оторвался от своего угла, догнал Шарха и что-то ему сказал, протянув несколько листов. Шарх не читая сунул их в карман и бросился догонять Гермиону, уже с ней аппарировав из резервации. Но не к дому, а к детской площадке.
— Я подумал, что тебе захочется пройтись пешком, — сообщил он.
— В этом? — девочка развела руки, демонстрируя свой наряд.
Шарх хмыкнул.
— Сними капюшон и деактивируй защиту. — Дождавшись, когда Гермиона сделает это, он наложил сверху иллюзию её повседневной одежды. — Так лучше?
Девочка оглядела себя и кивнула.
— Сойдёт. — Нахмурилась. — Он не справится, — вдруг сообщила она.
Шарх пожал плечами, поняв, о чём она.
— Бейз всегда был очень сложной личностью. Он долго не принимал своего зверя, а потом стал… как говорят у маглов — святее папы римского, и всем пытался доказывать, что волк свободное животное и в клетке не живёт. Резервацию он считал такой же клеткой и при всяком удобном случае её покидал и охотился в лесах. К счастью для него на севере мало кто живёт, а маги в полнолуние около резерваций оборотней не гуляют. Пусть из них в волчьем облике не выйти, но мало ли. Каким образом ту женщину, да ещё с ребёнком туда занесло — ума не приложу. Бейз, в общем-то, неплохой парень и сознательно вреда он никому не причинит… Но с людьми общаться не умеет. Ещё ему повезло с Тагом. Тот стаю держит крепко, но и поводья крепко не сжимает, понимает к чему такое может привести, предпочитает договариваться, но и силу показать при случае может. С ним разве что Сивый справится.