— Вот. Если понадобится передать что-либо Анатолию Викторовичу, отправьте вызов, приложив волшебную палочку к визитке. Появимся даже в Хогвартсе. Я или кто будет свободен из дипломатической службы.
— А что, это обычное дело использовать курьерскую дипломатическую службу для доставки личных сообщений? — с удивлением поинтересовался папа.
— Конечно, — серьёзно сообщил мужчина и незаметно снова подмигнул девочке. — Россия, сэр. Водка, медведи, взятка. Мне за это обещали нового ездового медведя.
— Мы были в России летом, — хмыкнул папа.
— Да? — ничуть не смутился курьер. — Жаль. Надеялся сработает. А сообщение не личное, оно связано с исполнением Костровым обязанностей куратора Хранителя рода Мишиных. Ладно, вижу, вы торопитесь, да и мне нужно возвращаться. Всего хорошего.
Вся семья с интересом собралась перед капотом машины, на которую и водрузили посылку. Гермиона осторожно сорвала упаковочную бумагу, которую до этого безуспешно пытался разорвать её папа. Похмыкал, глядя, с какой лёгкостью она распадается под руками дочери.
— Магия, — глубокомысленно покивал он под хихиканье женской части семьи.
Из пакета выпал конверт. Гермиона поспешно подняла его, повертела, сунула к себе в сумку. А на обрывках упаковки сейчас стояла небольшая шкатулка из какого-то розового дерева, покрытая непонятными письменами. Девочка пригляделась.
— Тут что-то на старославянском. А вот на самой крышке руны, кажется, кельтские. Даже странно — старославянский язык и кельтские руны вместе. И дерево очень необычное. В нём чувствуется магия, а значит, его как-то специально обработали. — Девочка аккуратно приподняла крышку и заглянула внутрь шкатулки. Все стены и дно в ней оказались обложены, как мозаикой, небольшими камешками странноватого зеркально-матового цвета, а вот на самой крышке изнутри было приклеено зеркало. Тут же лежала свёрнутый трубочкой пергамент. Гермиона достала его, чуть развернула:
«ИНСТРУКЦИЯ» — гласила надпись, сделанная аккуратным почерком на современном русском языке. Девочка перевела.
Папа засобирался.
— Так, если ты не хочешь опоздать на свой поезд, то нам пора. Как я понимаю, тут опять что-то ваше магическое, а значит, мы это либо не увидим, либо не поймём, либо и то, и другое сразу. — Девочка покивала и торопливо убрала шкатулку к себе в чемодан, решив, что ознакомится с ней и письмом в поезде, чтобы, несмотря на их поведение и шуточки про магию, не напоминать родителям, что она маг.
На поезд успели почти в последний момент, закидывая сумки уже чуть ли не на ходу. Отыскав свободное купе, к счастью, таких после рождественских каникул было полно, она сначала пыталась запереть дверь, пока не вспомнила, что они специально зачарованы от закрывания. Вздохнула, выглянула в коридор, убедилась, что там никто не шастает, после чего водрузила на стол шкатулку и, достав из сумки, вскрыла письмо. В общем, там ничего важного не было, Анатолий Викторович всего лишь потешался на тему того, что ей спокойно не сидится. Про шкатулку было написано, что это средство общения, сделанное относительно недавно.
— А на руны и надписи внимания не обращай — они для отвлечения внимания шибко умных. Самое главное в ней внутри. Если приходилось работать с омутом памяти, то в принципе разберёшься. Принцип хоть и различный, но суть одна. В отличие от омута памяти, в шкатулку не нужно сливать воспоминания, она сканирует память сама и считывает те, на которых ты сосредоточилась в этот момент. Не переживай, лишнее не считает, только то, что сама показать захочешь. И чем лучше ты сосредоточилась, тем лучше сканирование, но, полагаю, с этим у тебя проблем быть не должно. А после она передаст мне эти воспоминания, а я смогу у себя уже просмотреть. Подробнее написано в инструкции. В крышку ещё вставлено сквозное зеркало, поговорим как в видеотелефоне. Так что жду воспоминаний о твоём разговоре с директором, после просмотра я тебя вызову.
Собственно, этот абзац в письме и содержал всё самое важное, все остальное формы вежливости, обычные вопросы и пожелания.
Перечитав несколько раз инструкцию, Гермиона раскрыла шкатулку, сосредоточилась на камнях, которыми выложено дно, пытаясь вспомнить все подробности той беседы. В глазах замелькали какие-то круги, камни вспыхнули, начав переливаться колдовским цветом, девочка словно в транс провалилась. Перед глазами замелькали моменты беседы, и вдруг разом всё кончилось. В шкатулке плавал странный туман, который словно растворялся во всё ещё сверкающих камнях. Гермиона пробормотала заклинание, помешав туман палочкой, и имела удовольствие проглядеть всё отсканированное в зеркале на крышке. Как кино, только управлять обзором можно… с помощью палочки, конечно. Убедившись, что она передала всё нужное и ничего лишнего, закрыла шкатулку, три раза постучала палочкой по крышке… открыла — внутри уже не было ни тумана, ни каких-либо других следов недавно творимой магии. Пусто и стерильно…
Девочка снова закрыла крышку и отставила шкатулку, размышляя, как скоро Виктор Анатольевич выйдет на связь. Минут через двадцать шкатулка вдруг начала сиять и переливаться. Торопливо подняв крышку, она устроила шкатулку так, чтобы её лицо отражалось в зеркале.
— Здравствуй, Гермиона, — донёсся голос Анатолия Викторовича. Звучал он изнутри шкатулки, словно из старого патефона, который она слышала в одном из присланных чёрно-белых советских фильмов. Не то, чтобы хорошо, но внятно и разборчиво. На крышке же в возникшем в зеркале изображении можно было рассмотреть лицо куратора.
— Здравствуйте, дядя Толя. Ой, какая штука интересная! А с родителями так можно говорить?
— Увы, они не смогут воспользоваться ею, для этого надо быть магом. Но давай не отвлекаться, у меня не очень много времени. Ты сейчас в комнате?
— В купе Хогвартс-экспресса.
— Прости, где?
— Ну в поезде, который в школу нас везёт.
— Гм… надо будет уточнить у наших, кто знает. Прости, я совершенно не в курсе, что у вас там и как в школе происходит. Теперь по делу. Воспоминания я просмотрел, должен признать, твой письменный доклад оказался довольно точный, даже не ожидал. Полагаю, Мишин учил выделять главное?
— Да. Он говорил, что это главное, что нужно уметь.
— Ну, в целом он прав. И по разговору… Сразу могу сказать, что не стоит себя считать обязанной Дамблдору за то, что он скрыл твои данные, так что можешь на эту тему не переживать — в тебе он заинтересован больше, чем в твоём разоблачении, которое не принесёт ему никакой пользы.
— Как так? А разве я не стану тёмным магом в глазах министерства?
— Тормозни. Тебе стоит уяснить один важный момент, не знаю, как его упустил твой наставник. Законы обычного мира и магического не всегда совпадают. В обычном мире ты подданная английской короны и подпадаешь под законы Великобритании. В магическом всё немного не так. Собственно, как такового гражданства у магов нет — есть принадлежность магическим школам или направлениям. И я имею в виду не школы Хогвартс там, или Шармбатон. И та, и другая относятся к одной — западноевропейской школе. Таким образом, ты относишься к магам западноевропейского направления. С другой стороны, ты ещё и Хранитель рода Мишиных и попадаешь под принадлежность русской школы, которая стоит особняком как от европейской, что западной, что восточной, так и от любой другой. Говоря языком обычных людей, у тебя в магическом мире двойное гражданство. И по этой причине ты подпадаешь под действие договоров международной конференции магов. И эти законы имеют преимущество перед национальными.
— А-а-а! Мне наставник говорил об этом. Вспомнила!
— Ну вот. И по этим законам ты ничего не нарушаешь. Конечно, ваши бюрократы могут доставить тебе кучу неприятностей, но ты в любой момент можешь собрать вещи и уехать. И Дамблдор это прекрасно понимает. Потому и спрятал все документы о тебе. Что ваши идиоты из министерства не знают — о том у них голова не болит.
— То есть Дамблдору нужна моя помощь, как я и предполагала, а потому он решил оказать услугу?