Гарри распахнул глаза, потом рассмеялся.
— Надо же, не догадался. Гениальная идея, Гермиона, так и сделаю в следующем году. — И тут же снова нахмурился. — Но я понял, что ты хотела сказать. Важно знать свои сокровенные желания, чтобы понять, как их исполнить или изменить, но не нужно об этом знать другим.
— Угу. Точно. А Рон меня удивил, оказывается, он тоже может думать, когда не ленится.
— Ну ты чего! — До этого Уизли только головой вертел, явно с трудом понимая, о чём идёт разговор. А вот сейчас, когда упомянули его, решил обидеться.
— Я тебя похвалила, вообще-то. Сказала, что ты очень умный…
— Правда?
— Ага. Когда не ленишься.
— Да ну тебя. От тебя даже похвала звучит как оскорбление.
— Кстати, — опять вмешался Поттер, прежде чем обмен любезностями перерос в ругань, — Вуд сказал, что я выйду на первую игру после каникул. Это будет мой дебют.
— Ума не приложу, чего это игра вызывает такой восторг? — покачала головой Гермиона. — Ладно кволфы и сничи…
— Квоффл и снитч — поправил Рон. — Один квоффл и один снитч могут быть на поле.
— Да хоть десять. Но бладжеры…
— А без них игра стала бы скучна.
— А-а-а… Конечно… Если за игру не переломать пару костей и не разбить пару голов, то игра будет совершенно пресной… Тут ты прав, Рон. Как я сама не сообразила.
Но чтобы не ссорится, понимая бессмысленность спора, Гермиона прекратила высказывать своё мнение об игре, тем более на занятия они почти опоздали, потому пришлось поторопиться.
До самого вечера ни тему волшебного зеркала, ни тему квиддича они не поднимали. Только один раз на перемене Гарри спросил, что она обсуждала с Джеком Сайризом, что аж утащила из гостиной.
— Мозги вправляла, — пожала плечами девочка.
— Бладжером надёжней, — буркнул Рон.
— Воспользуюсь твоим советом, когда захочу вправить мозги тебе.
— Да прекратите вы, — опять влез между ними Гарри.
Прекратили. Но Гермиона, видимо, на что-то сильно обиделась на Рона, и каждый день после занятий превратился в своеобразный ритуал. Рон подходил забрать и списать домашнее задание, которое только-только закончила делать девочка. Та поднимала голову и спрашивала:
— Мы враги?
— Враги, — подтверждал Рон, получал эссе и исчезал из виду, отправляясь списывать.
Веселился весь Гриффиндор, наблюдая эту картину. Только Гарри хмурился и пытался воздействовать то на Рона, то на Гермиону.
— Ну ты же умнее, — говорил он.
— Не аргумент.
— Гермиона.
— Что? Гарри, такие люди, как Рон, раздражают меня больше всего. Есть неспособные люди. Не дано им Богом иметь мозги, бывает, тут ничего не поделаешь. Я помогу таким и слова не скажу. Но Рон… У него же варит голова, ты сам знаешь. Есть у него таланты, есть, но он все их гробит своим отношением и ленью. Смотреть на это не могу. Ладно, так тоже бывает, в конце концов лень тоже талант, данный Богом. Но нельзя быть одновременно ленивым и мечтать превзойти братьев, заслужить почести и славу, и чтоб тобой все восхищались. Ну не бывает так! Вот он и ищет лёгких путей. — Покосилась на Гарри и решила не говорить, что по её мнению, и другом Гарри Рон стал как раз, чтобы прославиться лёгким путём и за чужой счёт. — Ему не важны знания, ему важно, чтобы им восхищались за то, что он делает замечательно уроки. И даже не думает, чем это может обернуться для него. Ему тупо лень заглянуть в будущее.
— Ты о чём?
— О чём? Как он экзамен сдавать собрался? Он же ни одной темы не учил.
— О… Гермиона, но почему тогда…
— Я говорила уже неоднократно — он мой враг, а я не обязана заботиться о благополучии своих врагов. Считаешь его своим другом? Так почему тогда не пытаешься ему сам вправить мозги? — Гермиону уже настолько разозлила эта ситуации с их дружбой/недружбой в их троице, что уже не сдерживалась. Когда она читала о дружбе в книгах, то совсем не так это себе представляла. Совсем не так. Она не только хотела давать, но и сама хотела что-то получить. А получалось, что она вынуждена тащить на себе этих… этих… мальчишек, а вместо благодарностей только призывы понять и простить. Надоело!
— Я говорю…
— А надо не говорить. А дать по мозгам и силой засадить заниматься. Дружба, Гарри, как я полагаю, это не только обсуждение квиддича, но и помощь другу, если тот, по твоему мнению, что-то делает неправильно. А ты — да, говоришь… А хочешь скажу, почему ты не хочешь ничего делать? Потому что тогда Рон может обидеться и перестать с тобой дружить!
Гарри побледнел и даже отшатнулся.
— Ты…
— Что, не права? А дружба, по моему мнению, это понимание, что тебе желают добра и помощи.
— Силой? — кривовато усмехнулся Гарри.
Гермиона замолчала и задумалась.
— Прости, — буркнула она. — С моей стороны глупо учить дружить, если я сама не знаю, как это делать… Только по книгам. Просто я вижу, что Рон не бесталанен. Будь он мой друг, я бы постаралась его заставить… М-да… Нельзя дать кому-то свои мозги… Ты прав…
Ошарашенный Гарри Поттер ещё долго стоял в коридоре, смотря вслед уходящей подруге, бормочущей при этом что-то себе под нос. Стоял, даже когда она уже скрылась из виду.
— М-да. Гермиона, конечно, гений, но, кажется, ещё и того, — сделал он вывод, и закончил: — как и все гении, похоже. — Видно, вспомнил Дамблдора первого сентября.
А вскоре ему уже стало не до попыток понять гениев — приближался матч с Хаффлпаффом, который должен стать дебютным для Гарри Поттера. В связи с этим все остальные заботы для него отошли на второй план. Он вообще сделался крайне нервным и раздражительным. И чем ближе был день матча, тем более раздражительным становился. Даже поддержка друзей не успокаивала. Наконец, этот день настал…
====== Глава 17 ======
Возможно потому, что Гарри был целиком увлечён подготовкой к своему первому матчу, он мало проявил чувств, когда к нему подлетел Рон с криком «нашёл».
— Архимед недобитый, — пробурчала Гермиона, мизинцем ковыряясь в ухе, чтобы снова заставить его слышать. — В ухо-то зачем орать?
Рон ожидаемо не обратил не её бурчание никакого внимания.
— Чего ты там нашёл, Рон? — без особого интереса спросил Гарри, неторопливо листая «Квиддич сквозь века», которую Гермиона притащила ему для успокоения, а то мальчишка совсем извёлся.
— Фламеля нашёл!
— И что он говорит?
— Ты чего? — удивился Рон. — Ничего он не говорит. Вот! — Он гордо продемонстрировал вкладыш от шоколадной лягушки.
Гермиона подошла и выхватила его из руки Рона, а когда тот попытался вернуть отобранное, вытянутой правой рукой не давала подойти ближе. Вкладыш она держала в левой руке, отведённой в другую сторону, потому даже длиннорукий Рон дотянуться до него не мог.
— Фламель, говоришь? А я, признаться, и забыла про него.
— Ничего удивительного, иного от девчонки и не ждал, — пробурчал Рон, продолжая делать не слишком настойчивые попытки выхватить вкладыш.
— «Известен победой над тёмным колдуном Гриндельвальдом в 1945 году. Открыл двенадцать применений крови дракона. Также знаменит работами в области алхимии со своим коллегой, Николя Фламелем»! — вслух зачитывала текст с вкладыша с Дамблдором Гермиона. — Ну конечно, кто бы сомневался. И тут директор. Надо же, тёмный колдун… нашли тёмного. Алхимик, значит… И как же я сразу не вспомнила?
— Вспомнила? — всё-таки отвлёкся от своей книги Гарри.
— Ага. Николас Фламель, известен тем, что стал единственным создателем философского камня.
— Камень, который ведёт философские беседы? Круто! — восхитился Гарри.
Гермиона стукнула себя по лбу раскрытой ладонью.
— Олухи. Философский камень — давняя мечта алхимиков всего мира. Он дарует вечную жизнь и может любой металл превращать в золото.
— Круто! — теперь уже завопил Рон.
— Последнее скорее всего слухи, — обломала его Гермиона. — Или золото получится радиоактивным. Магия — магией, но физику никто не отменял.
— Я согласен получить и это золото… Как там ты его назвала… Активное с радио. Только зачем золоту радио?