— Пятьдесят? — выдохнул Гарри, так как теперь их факультет терял первенство, которое он выцарапал в последнем квиддичном матче.
— Пятьдесят с каждого, — договорила профессор Макгонагалл, крылья её точёного носа затрепетали.
А вот это профессор явно увлеклась. Гермиона с недоумением взглянула на декана их факультета.
— Да-да, мисс Грейнджер и нечего на меня так смотреть! — неверно истолковала этот взгляд профессор Макгонагалл.
— Вы не можете…
— Не указывайте мне, Поттер, что я могу делать, а чего не могу. Теперь возвращайтесь в постель. Мне никогда ещё не было так стыдно за Гриффиндор.
Гермиона вспомнила кое-какие факты из досье о проделках мародёров и снова с недоумением глянула на профессора.
— Простите…
— Что, мисс Грейнджер?
— Действительно никогда? То есть наши действия — рекорд?
— То есть вы ещё и гордитесь этим? — Кажется, Гермионе удалось вывести гнев профессора на новый уровень.
Гермиона предпочла не спорить.
После потери ста пятидесяти баллов Гриффиндор опустился на последнее место. Не то, чтобы Гермиона особенно переживала об этом, но осознавала, насколько оно ценится другими студентами. Да ещё этот кубок школы, который все три факультета уже который год пытаются отобрать у Слизерина. В общем одна ночь отняла у Гриффиндора всякую надежду завоевать этот самый кубок. Гарри выглядел бледно и потерянным. И как им теперь снова набрать баллы?
Судя по виду Гарри утром, он не спал всю ночь, а Невилл вообще проплакал. Сама Гермиона оставалась невозмутимой и расстроенной не выглядела, разве что была чуть более собрана, чем обычно. Наставник давно вбил в неё несколько основных правил поведения. И одно из них гласило — в какой бы глубины яму ты не угодила, делай вид, что не случилось ничего необычного, а ты вообще давно хотела там погулять. Да, и ещё один вывод полученный в ходе ночных приключений — нарушение правил от занудства не излечивало, в этом Джек был категорически неправ. Сам же Гарри, судя по всему, весь извёлся в ожидании того, что будет с ними, когда остальные гриффиндорцы узнают, что они натворили.
Поначалу гриффиндорцы, проходя мимо гигантских песочных часов, показывающих количество баллов факультета, решили, будто это какая-то ошибка. Как за ночь могло пропасть сто пятьдесят баллов? А потом правда постепенно расползлась по всей школе: Гарри Поттер, знаменитый Гарри Поттер, их герой последнего квиддичного матча, лишил их всех баллов разом. Он и ещё пара глупых первокурсников.
Будучи раньше любимцем всей школы, Гарри превратился в изгоя. Даже Хаффлпафф и Райвенкло ополчились на него, все надеялись, что Слизерин хоть в этот раз упустит школьный кубок. Куда бы ни пошёл Гарри, люди тыкали в него пальцем и оскорбляли, даже не трудясь понизить голос. А слизеринцы, встречаясь с ним, аплодировали, свистели и выкрикивали: «Спасибо, Поттер, мы твои должники!»
Только Рон поддерживал его.
— Все забудут об этом через пару недель. Фред и Джордж, пока они в Хогвартсе, потеряли жуть сколько баллов, а их всё равно любят.
— Но ведь не сто пятьдесят за раз? — возразил несчастный Гарри.
— Ну… нет, — признал Рон и покосился на недобро щурящуюся Гермиону. После его выписки она ещё ни разу с ним не заговорила. Даже Гарри начал коситься на девочку с подозрением — такое молчание было совершенно не в её духе. А ведь она обещала им всё высказать! Но она молчала. И каждый день её молчания нервировал мальчишек всё сильнее. Рон в последнее время вообще предпочитал не отходить от Гарри, всем видом говоря, что погибать — так вместе. Добрый мальчик.
Наконец всё немного поутихло, хотя с ними по-прежнему не разговаривали. Даже Джек смотрел на Гермиону с некоторым недоумением. Несколько раз пытался заговорить, но его одёргивали старшекурсники. Похоже, им решили объявить бойкот. Гермиона сочла своим долгом предупредить Джека и, как-то пересекшись с ним наедине в коридоре, заметила:
— Потом поговорим, когда утихомирятся.
Тот послушно кивнул.
— А как же лекции? — Кажется, он выглядел даже немного обиженным.
— Думаешь, кто-то сейчас придёт? — скептически поинтересовалась Гермиона.
— Желающих даже больше, чем раньше, но после случившегося… Что там вообще вы натворили?
— Просто парочка идиотов решила поиграть в спасателей, а третья идиотка не умеет сказать «нет» друзьям, даже когда её ставят перед фактом. Но ничего, ещё парочку дней помучаю, а потом выскажу им всё, что думаю.
Джек понятливо кивнул — сам был свидетелем, как Гарри и Рон с опаской поглядывали на многозначительно молчащую в их сторону Гермиону. И вид у них действительно был малость испуганный.
Главное было не передержать напряжение, потому девочка решила, что пора уже действительно поговорить. После последнего урока она дождалась парочку у двери класса, глянула на них и кивком указала в сторону ответвления в коридоре. И пошла даже не поворачиваясь.
В классе старательно навела порядок, устроила кресло, несколько раз его переставив и выискивая наиболее подходящее для него место. Села. Поправила мантию и только потом взглянула на парочку.
— Что ж, разрешите нас всех поздравить, кажется, мы установили рекорд школы. Я интересовалась у Филча, до нас никто за одну ночь столько баллов не терял. Эта ночь войдёт в анналы…
— Куда? — удивился Рон.
— Я не буду говорить, куда она войдёт в твоём случае, Рон, всё-таки я девочка.
— Эй…
— И вот я хотела бы спросить, что неясного я сказала, когда попросила немного подождать и ничего не делать?
— Но Хагрид…
— Мог ещё немного потерпеть.
— Но мой брат мог…
— Прежде всего ты мог бы вспомнить, что не один ты пытаешься помочь Хагриду, и посоветоваться с нами, а не ставить всех перед фактом… Меня так вообще в последний момент, — тут девочка перевела взгляд на виновато потупившегося Гарри.
— Я хотел…
— Но Рон сказал, что справитесь вдвоём. Я поняла.
— Нет… Он мне тоже всё сказал за день до этого, когда стало ясно, что он не сможет идти из-за руки.
— О… Он не только мне, но и тебе не доверял. Терзают меня смутные сомнения.
— Я Хагриду помочь хотел! — вдруг рассердился Рон. — А вы вообще ничего не делали! Подожди, подожди… А сама ничего не делала! Я хоть что-то придумал!
— Ты это, Рон, — Гермиона сочувственно посмотрела на мальчишку. — Советоваться не пробовал? Никто из нас не знал, что твой брат работает в драконьем заповеднике. И не пытайся пока самостоятельно думать. Ну не получается у тебя.
— Сама-то что сделала?! Строишь из себя невесть что, а сама ничего не придумала!
— Ага. Ну что ж… Тогда поделюсь кое-какими размышлениями. А думала я вот о чём… Кто бы ни проиграл Хагриду это яйцо, где-то он его должен был достать. В мире не так уж много мест, где законно выращивают драконов, а значит все эти места наперечёт. С учётом стоимости этих летающих ящериц, а также их важности во многих магических науках, их яйца стоят немало, а значит любое перемещение должно отслеживаться. И вот я задалась вопросом, откуда могло взяться яйцо? Вряд ли тот человек добыл его законно…
— И? — не выдержал Гарри.
— Что «и»? Значит законный владелец сейчас роет носом землю в поисках пропажи. Вот это я и попросила узнать своих знакомых. С ними и вела переписку. Как раз, когда Гарри подошёл ко мне с очень интересным предложением романтической прогулки под луной в сопровождении огнедышащего дракона, — Гарри покраснел и отвернулся, видно вспомнил шуточки Гермионы про компрометирующую ситуацию, — мне пришёл ответ.
Девочка демонстративно неторопливо расправила пергамент, про себя перечитала его. Подняла взгляд на парочку.
— Всё читать не буду, перескажу суть. Владельцев нашли, им оказался норвежский заповедник, который по договорённости перевозил яйцо дракона в Карпаты в обмен на кое-какое лекарство. Оказывается, у них там эпидемия случилась. Драконы заболели. Вот в обмен на яйцо им должны были доставить одну редкую травку. И при обмене яйцо и пропало. Сделка, понятно, сорвалась. И сейчас все они, и покупатели, и продавцы, лихорадочно разыскивают это злосчастное яйцо и объявили любому нашедшему награду, — девочка заглянула в письмо, — в размере трёх тысяч галеонов. Если поделить награду на четверых…