А это значит, что я вернусь в тот временной промежуток, когда Голицын ещё находится вместе со мной и отцом. Этот момент я также прокручивал в голове множество раз, подбирая лучшую тактику исходя из своих возможностей.
Перебрав тысячи вариантов, я остановился на трёх. Главным условием во всех трёх вариантах было полное отсутствие какой-либо защиты у дяди Димы и эффект неожиданности. Ведь никто не будет ожидать, что я решусь напасть на него.
На этот раз на тумбе, стоявшей рядом с кроватью, появилась красная кнопка. Даяна сказала, что нажав на эту кнопку, я вернусь домой, что я тут же и сделал, оказавшись в гостиной. Рядом со мной стоял отец, что-то говоря Голицыну, который уже практически вышел из гостиной.
— Дядя Дима постой! — крикнул я предателю, заставив его замереть в дверном проёме, за которым находится длинный коридор, заканчивающийся ещё одной лестницей на второй этаж.
Уже было слышно, как подъезжают машины Юсупова с компанией и их дружинников.
— Давай поговорим немного позже. Мне срочно нужно в туалет — соврал дядя Дима, даже не моргнув и уже собрался уходить.
— Это всего на пару секунд! — в отчаяньи заорал я снова, несясь в его сторону со всех ног.
Когда до дяди Димы оставалось всего пара метров, я нанёс свой удар. С такого расстояния промахнуться было просто нереально. К моему счастью, Голицын ещё не активировал свою защиту, иначе пришлось бы бросаться на него с голыми руками прямо здесь, не позволяя подняться на второй этаж. В этом случае у Насти было бы гораздо больше шансов остаться в живых.
Я резко выбросил вперёд кулак, с которого сорвалась одна-единственная капля, в которой сейчас было сжато больше литра моей крови. Капля, которая по своим свойствам сейчас не уступала даже алмазу.
Расстояние между нами было минимальным и даже Голицын не успеет, что-либо предпринять.
Сзади я услышал крик отца, который понял, что я собрался делать. Но уже было поздно.
Капля разлетелась на миллионы микроскопических осколков проникая в организм Голицына через поры на коже.
Сразу после этого я сжал второй кулак и все осколки начали собираться вместе, попутно разрывая кровеносные сосуды в мозгу предателя. Его лицо перекосилось от боли и ярости.
Все же физики умирают намного неохотнее остальных владеющих. Живучее физиков только целители и то если у них осталось достаточно сил, чтобы исцелить себя.
Не сбавляя хода, я влетел в дядю Диму и сбивая его с ног кубарем покатился по коридору. Получив при этом несколько болезненных ударов в корпус. Даже умирая этот монстр не сдавался, цепляясь за жизнь до последнего, чтобы отомстить своему убийце.
Что же могло заставить тебя предать императора дядя Дима? И тем более собственноручно убить Настю, которую ты всегда так сильно любил?
Но сейчас этого уже никто не узнает.
Тело Голицына ещё несколько раз дёрнулось в посмертных судорогах и застыло.
Кровоизлияние один из сложнейших приёмов, для которого требуется множество тренировок и запредельная концентрация. Я до последнего не был уверен, что у меня всё получится.
Последние боёв сорок я старался убить своих противников только этим приёмом. И мягко говоря, выходило у меня паршиво. Слишком близко нужно было подходить, чтобы распылённый кристалл достиг своей цели. Да и банально обычный ветер мог с лёгкостью сдуть большинство осколков. Но это правило не работало в доме.
Приём, для выполнения которого необходимо учесть множество факторов. Но в случае удачного применения это стопроцентная смерть мозга.
— Что ты натворил?! — заорал ошарашенный моим поступком отец.
— Сейчас нет времени объяснять. Готовься к бою. Нас предали. Юсупов со своими прихлебателями, готовит переворот, а дядя Дима должен был убить Настю! — как можно быстрее выпалил я, с трудом поднимаясь на ноги.
Всё же Голицын приложил меня намного сильнее, чем показалось вначале. Каждый вдох отдавался безумной болью. Наверняка сломано несколько рёбер. Да и ливер болит так, словно туда засунули мешок китайских петард и все разом взорвали.
— Предупреди императора и императрицу. — крикнул я вслед отцу, который тут же начал отдавать распоряжения Петру Алексеевичу.
Старый дворецкий также отвечал за охрану поместья и все автоматические системы вооружения напрямую управлялись только им. Мы как один из самых ненавистных родов в империи просто не могли позволить себе обойтись без подобной защитной системы.
Отец уже был облачён в боевую броню, которая вызывала ужас у всех, кому доводилось видеть её лично.