Примерно через два месяца такой жизни умерла моя бабушка. Это случилось ночью. Еще вечером я заходила ее проведать, она, как и всегда в последнее время, неподвижно лежала, размеренно дыша, как будто просто спала. А утром, когда я зашла взглянуть на нее перед новым рабочим днем, бабушка уже лежала бледная и неподвижная. Это событие окончательно добило меня. Внутри глубоко в душе все, казалось, обледенело. Я перестала на что-либо реагировать и проявлять хоть какие-то эмоции.
Похороны графини Хашинской прошли в скромном кругу самых ближайших наших знакомых. Сестре и Магде я сообщать ничего не стала, посчитав, что бабушка меньше всего бы хотела видеть их на своих поминках. После тягостного, положенного случаю мероприятия я переехала жить в замок. Я просто физически не могла оставаться в доме бабушки, поскольку там все напоминало мне об этой невосполнимой потере.
Всем работникам, которые служили в столичном особняке графини Хашинской, я предложила либо перебраться вместе со мной в замок и уже там исполнять свои обязанности, либо взять расчет. Те служащие, которые пришли не так давно предпочли увольнение. Каждому их них я дала хорошие рекомендательные письма и щедрое выходное пособие. Эти люди не были виноваты в том, что нам больше не требовались их услуги. Со мной решили переехать экономка, которая работала у бабушки с самого моего детства, старый дворецкий, наш чудесный пожилой садовник, кучер и, что удивительно, недавно поступившая на службу к бабушке девушка, которая занимала должность секретаря.
Все свое состояние графиня завещала мне. Поэтому я приняла решение привести ее столичный особняк в порядок и погрузить в стазис. Пусть пока стоит нетронутым. Возможно, когда-нибудь я смогу что-то придумать на его счет, но пока с ним связано слишком много воспоминаний из детства.
Фамильный замок рода Фарнас теперь был уже более обжитым, поскольку с моим переездом в нем появились и те люди, которые не захотели со мной расставаться. Каждый вечер мы все вместе собирались в столовой, поскольку мне претило есть в одиночестве, и обсуждали произошедшее за день. Вернее мои служащие рассказывали о своих заботах и хлопотах, а я их слушала. Это позволяло мне отвлекаться на обыденные дела, не связанные с управлением большими капиталами, и не имеющие ничего общего с моими родственниками, мысли о которых причиняли лишь боль.
- Что с тобой происходит, Нори?! – вскричала Габриэлла, возмущенно тряхнув копной шикарных каштановых волос, и гневно сверкая зелеными глазами. – Ты с самого своего дня рождения с нами не виделась! Это переходит уже все границы. Так с подругами не поступают! Я, конечно, понимаю, смерть бабушки сильно на тебя повлияла. Но что у тебя с Двэйном Паринсом? Почему ничего не слышно о вашей помолвке? И от чего ты в таком виде? Краше только в гроб кладут!
И я не выдержала. Внутри как будто какую-то плотину прорвало, которая заковала все мои переживания в стальную броню, не выпуская их на волю. Я бросилась на шею подруге и горько заплакала. Сквозь рыдания делясь с Габи и остальными девочками всем тем, что со мной произошло. А мои верные подруги участливо вздыхали и гладили меня, молчаливо поддерживая и давая мне так необходимую возможность выговориться.
- Да, он просто конченный извращенец! – припечатала экспрессивная Габриэлла, когда мой рассказ подошел к концу. – А твоя сестра, ты уж извини, вообще мне никогда не нравилась. Вечно свой нос задирала так, будто мы с девчонками люди низшего сорта по сравнению с ней, великой и ужасной боевой магиней. То же мне, нашлась всемогущая!
- Хорошо, что ты все узнала до свадьбы и даже до официальной помолвки, - согласно кивнула черноглазая Ванесса, задумчиво накручивая на палец тугой темный локон. – Кроме того, ты теперь богатая и знатная дама. Так что, все произошедшее совсем не повод для того, что себя так запускать и выглядеть, как смерть ходячая. Наоборот, нужно искать во всем случившемся свои плюсы.
- Несси права, - отозвалась как обычно серьезная и сосредоточенная кареглазая шатенка, Аврора. – Честно говоря, мне этот красавчик, младший Паринс, всегда казался слишком смазливым. Эти его зеленые глаза с прищуром, так и тянут, вывести его на чистую воду. Но ты так его восхваляла, что я засомневалась в своем первоначальном впечатлении. Теперь ясно, что зря.