Император, заметив мое замешательство, одной рукой подхватил меня под локоток, а второй слегка приобнял за талию, и таким нетривиальным образом провел прямиком к одному из свободных мест за столом. Собравшиеся понимающе переглянулись, и тут же их лица исказили весьма ехидные ухмылки.
Под перекрестными изучающе-раздевающими взглядами присутствующих мужчин волна жгучего непреодолимого гнева захлестнула меня. Они с легкой подачи Императора приняли меня за его очередную фаворитку, которая находится на совете только из милости, известно каким образом заработанной. Ну, ничего. Я буду не я, если не покажу этим напыщенным индюкам, чего стоит женщина из рода Фарнас. С силой сжав кулаки, я решительно заняла свое место за столом, вежливо кивнув на приветствия членов совета.
- Теперь все, наконец, в сборе, - сказал правитель. – Прошу призвать хранителей и начнем.
В тоже мгновение в зале появились одиннадцать духов-хранителей, каждый перед своим наследником.
«Регард, - обратилась к своему предку, - покажись, пожалуйста, общественности».
Мой хранитель с язвительно усмешкой проявился передо мной.
- Приветствуем тебя, Регард Фарнас! – торжественно объявил Алиндер Шаридальский. – Это первый совет за последние почти пятьдесят лет, на котором присутствуют наследники и хранители в полном составе. Верю, это добрый знак.
Остальные духи присоединились к древнему Императору, тепло приветствуя моего предка. Нужно отметить, что среди хранителей была одна женщина, что неимоверно меня удивило, но я не успела заметить, кто именно был ее наследником.
- И так, приступим к цели нашего собрания, - сосредоточенно начал Император, буквально на глазах преобразившись из коварного соблазнителя в жесткого и властного главу государства. – Как вам всем известно, песчаники бросили нам вызов, совершив дерзкое нападение на ненаследную принцессу Тальзии и ее сопровождающего. Хвала Пресветлой, Луиза Монтийская не пострадала, но герцог Штольм получил серьезное ранение. Сотрудники Департамента внутренней безопасности так ничего и не выяснили. Следов нападения не обнаружено. Улик в этом деле нет. Официально мы ничего не можем предъявить тархару песчаников. Но мы просто не имеем права оставить это безнаказанным. Какие будут предложения по решению этого вопроса?
Большинство мужчин старшего поколения предлагали организовать новые поиски улик и свидетелей, снова прочесать местность, описанную принцессой, побеседовать с герцогом и выяснить уже у него, что именно произошло и в каком точно месте. А уже потом, найдя хоть что-то, судить тархара.
- Максимир, что скажешь? Ведь именно ты с принцем Стефаном курируешь эти территории, - обратился Император к одному из мужчин. Мельком взглянув на того, кто будет сейчас говорить, у меня сердце ухнуло куда-то вниз. За столом сидел маркиз Максимир Паринс, старший брат и глава рода моего бывшего жениха. Как я могла забыть о том, что и он входит в состав совета? От событий последнего времени у меня словно какое-то помутнение рассудка.
- Я считаю, - разнесся уверенный басовитый голос по всему помещению, - что мы должны раз и навсегда решить вопрос с претензиями тархара в честной битве. Он, как последний шакал, постоянно увиливает и нападет исподтишка. Мы должны заманить его в ловушку и принудить вступить в открытое сражение. Наши боевые маги во много раз превосходят по численности и своим навыкам его никчемных каикаров. Победа будет за нами и на территориях, подвластных тархару, наконец, воцарится мир и покой.
Я внимательно слушала речь маркиза и невольно сравнивала его с Двэйном. Максимир был тоже высоким и широкоплечим, как и младший брат. Его волосы так же были черными, а глаза зелеными. Но все черты лица, складываясь воедино, создавали картину не идеальной красоты, как у брата, а какой-то чисто мужской привлекательности. Маркиз не был красив в классическом понятии этого слова. Он не был даже просто симпатичным. На такого человека невозможно было бы обратить внимание, если бы рядом стоял Двэйн. Но в этом мужчине чувствовалась сила, энергия, запал и безграничное мужество. Странное впечатление. Было не очень-то приятно созерцать человека, напоминающего о той боли, которую мне причинил бывший жених. Поэтому я с трудом дослушала его и отвела взгляд, внутренне поморщившись.