Дальше начались тяжёлые будни… Ради обучения родовому искусству мистер Кливен отпросил девочку из школы и целыми днями занимался с ней исключительно родовыми дарами. С утра разминка, как обычно, фехтование, потом несколько общих занятий по теории магии, а вот дальше уже шла настоящая учёба без снисхождений и жалости, учёба, по которой мистер Кливен требовал только превосходных знаний.
— Почти выжил не бывает, — повторял он. — Ты либо жива, либо нет.
Месяц шла теория с заучиванием массы информации, структур плетений типовых проклятий, а также тренировка с их наложением на предметы, с последующим изучением под магическим зрением, когда мистер Кливен указывал на характерные ошибки. Потом Гермиона должна была придумать способы защитить проклятый предмет об обеззараживания. После чего наставник с книгой в руках доказывал, что ничего нового девочка не придумала и демонстрировал описанные в ней те приёмы, которые она применяла…
— Я ведь должна снимать проклятья, а не накладывать их, — стонала девочка, у которой уже к вечеру пухла голова от информации, которую нужно было заучить, а потом ещё на практике показать, что информация не только заучена, но и освоена и понята.
— Пока ты не будешь чувствовать проклятья, пока не поймёшь, как всё происходит, не прочувствуешь, ты не сможешь их снять. И не вспоминай все те проклятые предметы, что я подсовывал тебе, это была тренировка очень далёкая от реальности.
И снова занятия. К концу месяца Гермиона вдруг почувствовала то, о чём говорил мистер Кливен. Когда встаёшь с мыслями о проклятиях, когда засыпаешь с мыслями о них, когда в голове постоянно крутятся схемы и расчёты, а ты накладываешь по сотне проклятий в день… в один прекрасный момент вдруг нутром понимаешь, что где и как происходит в процессе. Довольный наставник ещё несколько дней погонял девочку и убедившись, что она действительно начала ощущать плетения с тёмной аурой, разбираясь с ними практически моментально, он утомлённо откинулся на спинку кресла.
— Ну вот и умничка, — выдохнул он. — Вот и молодец… Я боялся, что ты не выдержишь… очень боялся. Я знаю, как это тяжело…
Сама Гермиона валялась на ковре, впервые за долгое время найдя время поиграть с котёнком, который от радости оккупировал живот девочки, по которому постоянно вертелся, громко урча.
— Я думала с ума сойду, — буркнула она сердито.
— Да… тяжело… На самом деле то, чему я тебя сейчас учу, лучше было бы изучать позже, когда тебе было бы лет тринадцать-четырнадцать… и не за полтора месяца, а за полгода.
— Но зачем тогда такая гонка и спешка? — искренне возмутилась девочка. — Я люблю, конечно, учиться…
— Что тебе очень сильно помогло.
— Но на этот раз я бы не отказалась чуть притормозить.
— Да… я бы тоже, — рассеянно отозвался мистер Кливен. — Только боюсь, что времени совсем не осталось…
— Не осталось времени? — удивилась девочка.
— Что? — очнулся мистер Кливен от задумчивости. — А-а-а… я имею в виду, что скоро ты пойдёшь в Хогвартс и у нас не останется времени на занятия.
— Понятно-о-о… — протянула Гермиона, подозрительно поглядывая на учителя — чувствовала, что он о чём-то не договаривает, но она также знала, что если он не хочет говорить, то ни за что не скажет.
— Вот и хорошо. Завтра отдохнёшь, а послезавтра пойдёшь в школу. И будь готова в выходные, мы перейдём к следующему этапу обучения, мне только нужно будет провести кое-какие подготовительные мероприятия…
Гермиона вздохнула. Впервые в жизни она не знала, радоваться ей новым занятиям или нет.
Глава 20
Вопреки ожиданиям (и страхам, чего уж лукавить) Гермионы суббота началась (после утренней тренировки — это святое) с посещения Гринготтса, где мистер Кливен открыл для девочки счёт и даже положил туда две тысячи галеонов.