На этот раз причина, по которой Майкла снова переклинило на тему превосходства магов, была в рассказанной их гостьей истории о второй мировой войне и про охоту на подводные лодки, которые блокировали Англию. Майкл в ответ заявил, что подводные лодки чушь несусветная, что даже маги не могут настолько долго находиться под водой, а раз этого не могут маги, то куда уж каким-то маглам. Обычно Гермиона молчала в ответ, и мальчишка вскоре сам успокаивался, но на этот раз она не выдержала и заметила, что лодки того времени уже антиквариат, которые в магловском мире используют только в качестве музейных экспонатов. Современные же подводные лодки могут вообще годами не всплывать на поверхность…
Рина и Томми попытались успокоить старшего брата, но тот уже разошёлся вовсю, заявив, что истории Гермионы интересны, но не надо сказки выдавать за реальность.
— У нас тех, кто в сказки верит, называют блаженными, — заявил он под конец.
— Ах, блаженная?! Ты, высокомерный идиот, не выбирающийся дальше Ямы и леса, что ты можешь знать о мире? Ты пытаешься мне, которая знакома с обоими мирами, доказывать, сколько правды в моей истории, а сколько нет? — Порой нет-нет, да прорывалась прежняя Гермиона, готовая всем и каждому нести свет истины. Впрочем, как раз сейчас её трудно было осуждать. Не умудрённая же жизненным опытом женщина она, а обычная девчонка, которая и так уже довольно долго держалась под напором Майкла. Кто бы выдержал, когда твоих родителей хоть и не напрямую, но постоянно называют неполноценными? Чаша терпения переполнилась и произошёл взрыв.
— Да ты придумываешь всё, чтобы выставить маглов в хорошем свете! — орал Майкл. — Ты же сама из них!
— Прежде, чем говорить про мою ложь, узнай сначала о чём говоришь! — орала в ответ Гермиона.
Их растащили. Обошлось без взрослых, справились Рина и Томми. Томми удерживал брата, а Рина Гермиону. С Томми понятно, он был хоть и младше, но ничуть не слабее старшего брата, а вот Рину Гермиона смела бы при желании одной левой. Вот только не настолько она потеряла голову, чтобы драться с той, кто младше и слабее. К тому же Рина была одной из немногих в Яме, с кем ей действительно нравилось общаться. Девочка верила их знакомой во всём, что та рассказывала. Сама просила рассказать всё, что Гермиона знает про Хогвартс и обычный мир, слушая рассказы раскрыв рот. Девочка уже знала, что деньги на её обучение уже почти собраны и что она первая, кто поедет учиться в Хогвартс. Вот и фонтанировала любопытством во все стороны, и пройти мимо человека, который мог любопытство удовлетворить она не могла. Гермионе же такое отношение очень льстило, и она пыталась соответствовать статусу наставника для неё, беря пример с учителя.
— Ничего не завоёвывается так тяжело и не теряется так легко, как авторитет, — говорил он. — Потому очень аккуратно относись к тому, что ты говоришь другим. Непреднамеренную обиду тебе простят, но вот обиду, нанесённую специально, никогда. И когда что-то говоришь – отвечай за слова.
Вот этому она и старалась соответствовать, не злоупотребляя доверием девочки. Потому и дала себя удержать ей.
— Ну погоди, у меня, — буркнула Гермиона и выскочила со двора.
Дома она лихорадочно перевернула весь свой гардероб, выискивая вещи, которые подошли бы мальчишке, а главное налезли бы на него. Удача, что она послушала мистера Кливена и уговорила родителей записать её на актёрские курсы, на которых недавно училась изображать мальчишку, так что вещи у неё были.
Мистер Кливен всё это время молча пронаблюдавший за изображающей электровеник Гермионой, постоянно перебегающей с одного места на другое, только головой покачивал, но молчал. Молчание было весьма красноречиво, потому девочка быстро заметила внимание наставника и развернулась к нему.
— А вы ничего не скажете?
— Нет, — покачал он головой. — Хотя… в момент твоего эмоционального возбуждения защита твоего разума слабеет. Я уже раза три побывал у тебя в голове, а ты даже не заметила.
— У-у-у… учту… Но вы ведь теперь знаете, что я хочу сделать?
— Знаю.
— И?
— Что «и»? — мистер Кливен оставался совершенно невозмутим.
— Не скажете, что я неправа? Что не надо пытаться кого-то просвещать против воли?
— Не скажу. Плохой бы я был учитель, если бы не позволил ученице набивать собственные шишки. Опыт, вещь полезная.
— Значит, вы всё-таки считаете, что я ошибаюсь?
— Всё зависит от того, чего ты пытаешься добиться. — Мистер Кливен призвал себе камешек и превратил его в портал. — Держи. Появитесь возле твоей школы, где никто не увидит. Он туда и обратно, потом можешь выкинуть. Просто помни, люди не любят расставаться со своими иллюзиями. И очень не любят тех, кто эти иллюзии развеивает.