— Молодец. Потому бегом переодеваться и в тренажёрный зал.
— Но…
— Считай эту внеплановую тренировку наказанием за неверные действия. Беги, умывайся, переодевайся и на дорожку. Сегодня ты сражаешься левой рукой.
— Ну наставник…
— Не нукай. Ты же маг! В правой руке у тебя палочка, в левой шпага. Наоборот бывает крайне редко.
Гермиона, уже почти дошедшая до двери и продолжавшая что-то ворчать себе под нос, замерла.
— Кто в наше время со шпагой ходит? — удивилась она.
— Так… Мало я тебя всё-таки гонял по теории магии. Гермиона, ты маг или просто погулять вышла?
— Вы сами говорили, что я пока личинка мага, — мстительно заметила она.
— Так и учись мыслить, как маг! — мистер Кливен встал, достал волшебную палочку и тут же превратил каминную кочергу в шпагу. — Как видишь, всё очень просто. Я могу удерживать преобразование дня три-четыре. Ты, когда получишь палочку… с учётом твоей силы, думаю минут на десять тебя хватит. Но ведь больше и не надо. Если ты за десять минут не сможешь нашинковать врага тонкими ломтиками, то и за час не управишься. К тому же магией можно дать трансфигурированной шпаге дополнительные свойства, такие как повышенную крепость и остроту.
— Ух ты! — Девочка подскочила к шпаге и чуть ли не обнюхала её со всех сторон.
— Я тебя научу этой связке, — обречённо проговорил мистер Кливен под жалостливо-просящим взглядом девочки.
— Ура!
— Но только когда ты получишь свою палочку и когда пройдёшь первый уровень тренажёра.
— А я его уже наполовину прошла. Вы были правы, учитель, занятия фехтованием очень помогают.
— Беги, подлиза, не думай, что я забуду устроить тебе хорошую трёпку на дорожке.
К Таренам Гермиона вернулась на следующий день. Майкл встретил её насупленным взглядом, при этом он опасливо покосился на дверь лаборатории и машинально потёр попу. Видно от матери ему досталось – Лизете явно не хотелось терять такую выгодную ученицу, которая приносит им прибыль. В лес со всеми он идти категорически отказался, а на обратном пути Рина заметила его в банде Байда. Томми увидел его там чуть позже сёстры и насупился.
— Что там у вас произошло? — поинтересовался он у Гермионы. — Вчера Майкл категорически отказался что-либо рассказывать.
— Только говорил, что маглы всё украли у волшебников, — заметила Рина.
Томми пнул сестру и кивком указала на шедшую чуть в стороне Гермиону. Рина нахмурилась.
— Я не обиделась, — отозвалась Гермиона, заметив переглядки брата с сестрой. — Просто думала, что Майкл поймёт. Но он предпочёл ничего не увидеть.
— Это так отличается от нашего мира? — поинтересовался Томми. — Я Майкла никогда таким не видел.
Гермиона только вздохнула. Майкл же с этого дня стал избегать общества Гермионы, а когда они пересекались, посматривал на неё волком. Очевидно, только уверенность, что ему влетит от матери, удерживала его от каких-либо действий. Зато при встрече в лесу он ничуть не отставал от Байда, шипя ей вслед:
— Грязнокровка идёт. Опять свои сказки рассказывать будет про превосходство маглов.
Причём тут превосходство маглов над магами девочка не понимала. Никогда ни словом ни жестом она не показывала, что считает маглов выше магов. Да и глупо это, в конце концов она сама маг. Однако такое отношение Майкла превратило посещение Таренов в маленький ад. Становиться причиной отчуждения между братьями и сестрой, а Майкл явно старался держаться подальше, когда Гермиона приходила к ним, девочка не хотела. Потому частота её посещений Таренов становилась всё меньше и меньше. Да и научилась она всему, чему её могли научить, признаться. Приходила скорее по привычке и из-за Рины с Томми, которые отношения к ней не поменяли и не понимали старшего брата.
— Почему так? — вечерами спрашивала Гермиона у наставника.
— Что поделать. Если у людей не хватает сил двигаться вперёд, они стараются удалить с глаз раздражающий их фактор. Таким фактором для Майкла стала ты. И ты либо изменишь его, чтобы он смог принять всё увиденное, либо ты вынуждена будешь уйти и не раздражать.
Хмурая Гермиона отправилась советоваться с родителями. Эта первая серьёзная ссора с человеком, которого она считала если не другом, то приятелем, переживалась ею очень тяжело. Тем более способов возврата к прежним отношениям она не видела. Теперь она понимала, о чём говорил мистер Кливен, когда советовал очень серьёзно обдумывать свои поступки, если желаешь кому-то что-то доказать и насколько человек готов принять свой проигрыш. Хотя врагу мистер Кливен советовал доказывать всегда и везде, и лучше несколькими сантиметрами доброй стали… ну или на худой конец каким-нибудь родовым проклятьем.