– Но как я понял, они действительно пользуются ею.
– Джон, маглорожденный при всем желании не сможет воспользоваться родовой магией. Ему достается лишь то, что сама магия отдает и это так и так роду не достанется — либо растворится в мировой магии, либо будет… гм… употреблено маглорожденным. Ваше министерство, замалчивая об этом, само создало проблемы. В результате маглорожденные не знают о такой тонкости и не понимают, когда чистокровные обвиняют их в воровстве магии, а чистокровным выгодно это незнание маглорожденных, поскольку это знание смогло бы увеличить силу маглорожденных при правильном использовании.
– Но это же нечестно! Возмутилась Гермиона, не выдержав такой явной дискриминации.
– Мир вообще несправедлив, мисс, — ответил ей Саймон. — Мы еще поговорим об этом. Но даже так эта родовая магия делает маглорожденных сильнее. А если ваше министерство добьется своего, уравняв чистокровных с маглорожденными, это ослабит как первых, так и последних.
– А не это ли министерству и нужно?
– Возможно, Джон. Возможно. Но если так, то там сидят еще большие глупцы, чем я думал. Древние чистокровные рода из-за родовой магии всегда сильнее обычных волшебников. Правда, члены рода получают доступ к родовой магии только после семнадцати, до этого мало чем отличаясь от обычных детей, но как факт. Потому им доступны гораздо более мощные заклинания. Мощные заклинания — это возможность больше влиять на разные неблагоприятные факторы, лучшая защита в том числе и для обычных людей. А ваше министерство, проводя политику уравнения чистокровных и маглорожденных обрекает многие знания на утерю и ослабляет своих волшебников. Не говоря уже о том, что чистокровные рода так просто от власти не откажутся. Радикалы обязательно выступят против такой политики министерства. На самом деле маглорожденные в прошедшей войне оказались просто разменной монетой. Ими всерьез никто не интересовался. И если бы я попал в Англию не десять лет назад, а пятнадцать, то вполне возможно присоединился бы к этому Темному Лорду. Все-таки идеи у него были здравые.
– Убрать маглорожденных?
– Этого никто не декларировал. Изначально он выступал за возвращение древних ритуалов и пересмотр того, что считать темной магией. Даже самые ярые радикалы среди чистокровных понимали, что без маглорожденных они вымрут. Магов слишком мало.
– Закрытое общество?
– Верно. Свежая кровь не просто необходима — она залог выживания. Они боролись не за уничтожение маглорожденных, а за их подчинение чистокровным.
– Вы были за это?
– Не в той форме. Видите ли, именно на этом мы прогорели в России. У нас дома постоянно шла борьба за влияние среди родов. Потому каждый род стремился привлечь к себе маглорожденных и побольше. За сильными маглорожденными шла настоящая охота.
– Привлечь к себе?
– С помощью ритуалов можно любого человека включить в род, и он получит доступ к родовой магии. Но… как обычно бывает, немного перестарались. Маглорожденных в рода включали с понижением прав… — Саймон вздохнул, стиснув трость. — В революцию большевики привлекли их на свою сторону как раз тем, что пообещали уравнять их права. Не знаю уж что там у них получилось… Хотя, что-то получилось, если во время второй мировой маги в России весьма мощно выступили на стороне советов. М-да…
– Ваши маги воевали?
– И ваши воевали. Скажу больше, именно маги Германии активно продвигали к власти Гитлера и стояли за его спиной. Я дам вам книги, прочитаете. Гриндевальд звали этого мага. Кстати, Дамблдор, он сейчас директор магической школы Хогвартс в Англии, тоже сражался и даже вроде как победил на дуэли этого Гриндевальда.
– «Вроде как»?
– Мутная там история была, — поморщился Саймон. — Я мало что знаю… Мы тогда держали фронт против красных… М-да… хотел позже сказать об этом.
– Вы сражались на стороне Гриндевальда?
– Егерь отдельного полка в гвардии Гриндевальда. Хотя… идеи этого типа мне были всегда отвратительны, я сражался не столько на его стороне, сколько против красных. Мне казалось, что так я возвращаю долги тем, из-за кого погибли моя мама, мой отец и мой брат… Так вот, история там мутная. Собственно, то, что мы проиграли уже всем было ясно, весь вопрос в цене. Дуэль, как мне кажется, позволила Гриндевальду уйти достойно, а Дамблдор приобрел славу победителя Темного Лорда, хотя сам Гриндевальд себя так никогда не называл.
– Какие неожиданные подробности открываются, — хмыкнул Джон. Заинтересовались историей, похоже, все.
– Как видите, у меня есть причины не любить маглорожденных… именно они составили костяк поддержки красных… Но сейчас уже у меня хватает мудрости понять, что и мы были не безгрешны. Ненависть ушла, осталась пустота. Потому я и говорил, что возможно поддержал бы вашего Темного Лорда… Как же его там звали… Как-то он смешно себя называл… и нелепо… А-а-а, вспомнил! Волдеморт.
– Вы сказали, что поддержали бы его лет пятнадцать назад? Но десять лет назад вы отказались выступать на его стороне. А что случилось за эти пять лет?
– Да с ума он, сошел, похоже, этот Волдеморт. Не знаю, уж что там произошло, но его здравые идеи каким-то образом превратились в радикальные. Они начали устраивать настоящие террористические акты, уничтожая всех, кто им противостоял. Тогда-то они и провозгласили об изгнании маглорожденных из магического мира. Почему чистокровные роды остались ему верны, не понимаю, они-то должны были понимать, чем все закончится, если эти идеи доведут до конца, но как факт. А с сумасшедшими мне не по дороге. Устал я воевать уже, почти сорок лет воевал, еще в эту заварушку влезать… увольте. Потому и сбежал из магического мира. Купил этот дом, поселился в нем.
– А против вы не хотели выступить?
– Джон, поймите меня правильно. До вашей страны мне нет никакого дела. Более того, у меня есть причины не любить ее, ибо именно она поддержала революцию у меня на родине. Так что ваше тогдашнее правительство я точно так же имею право обвинить в смерти своих родных. Да, это все политика, но мне от этого не легче. И перебрался я сюда только потому, что оставаться в Швейцарии мне стало нельзя. Так что… навоевался. Да и без меня справились с этим лордом.
– Война закончилась?
– Да. В восемьдесят первом. Могу только слухи рассказать, которые до меня доходили. Этот Волдеморт отправился к кому-то там, убил всех взрослых, зачем-то хотел убить ребенка, что в магическом мире страшное преступление.
– Убийство ребенка?
– Убийство наследника рода. Ни один чистокровный не станет убивать наследника — свои же проклянут. За такое из рода изгоняли. А тут… В общем, попытался убить этого ребенка и не смог, погиб сам. Почему, не знаю. Дамблдор пустил слух, что мать мальчика провела какой-то ритуал и ценой своей жизни защитила ребенка… Есть подходящие ритуалы, вот только мать мальчика была маглорожденной… не хватило бы у нее сил… Хотя после женитьбы ее должны были принять в род Поттеров… и если ей оказалась доступна родовая магия, то вполне-вполне… Вот только все эти ритуалы связаны с жертвой и кровью, что ваше министерство считает темной магией и преследует. Так что эта ведьма нарушила сразу несколько законов. И выживи она, отправилась бы в Азкабан. Это тюрьма для волшебников.
– Но за что? — возмутилась Эмма. — Если она уничтожила этого злого мага…
– С помощью запрещенного ритуала. Хотя, опять-таки, это все мои предположения. В любом случае, до тюрьмы дело не дошло бы, нашлось бы кому за нее вступиться. Просто мне вдруг интересно стало, что там могло произойти. Как вы понимаете, что реально случилось, никто не знает, выжил один мальчик, а ему чуть больше года было, вряд ли он что помнит.
– Бедный мальчик.
– Ну почему бедный? — усмехнулся Саймон. — Как я слышал, он теперь национальный герой. Тот, кто победил Волдеморта. Мальчик-Который-Выжил.
– А вы очень скептически к этому относитесь.