– Чтобы там ни произошло, Джон, но вряд ли к этому причастен мальчик. Если кого тут и надо прославлять, так это его мать. Славу о мальчике пустил Дамблдор, а он даже руку просто так не поднимет — он политик и политик действительно великий. А значит, если он рассказал историю именно таким образом, ему зачем-то это нужно.
– А причем тут Дамблдор?
– Именно он возглавлял тех, кто противостоял Волдеморту. И именно он первым оказался в доме Поттеров. Он же забрал оттуда ребенка. Так что историю Мальчика-Который-Выжил мог рассказать только он. Зачем — даже гадать не буду. Это все, что я знаю.
– Интересная история.
– Вы ее еще наслушаетесь. А пока давайте вернемся к вашей дочери. Как вы уже поняли, она маглорожденная. Тут вот какая тонкость: маглорожденными могут быть те, у кого в роду, с любой стороны, когда-то давно были волшебники. Например, либо с вашей стороны, Джон, либо с вашей, Эмма. Иногда случается, что в волшебной семье рождается ребенок, лишенный магии.
– Как в обычной семье рождается ребенок-маг, так и тут, только наоборот?
– Верно. Таких людей называют сквибами. Магию они видят, но сами колдовать не могут. В старину таких детей стыдились. Считалось, что род утратил благословении магии, а потому их объявляли умершими. Иные и, правда, таких детей убивали, но чаще просто изгоняли в мир маглов. Очень может быть, что кто-то из предков маглорожденного был сквибом. Если бы это было так, то ваша дочь формально может принадлежать к какому-нибудь роду.
– Но?
– Всегда есть «но», — кивнул Саймон. — Видите ли, если этот род сейчас прервался, то ваша дочь, как последний в роду, может претендовать на титул главы рода. Вполне возможно, что к этому даже приложится некая сумма денег. Гоблины всегда ведут учет сгинувших родов.
– Гоблины?
– Банкиры магического мира, — отмахнулся Саймон. — И как любые банкиры они любят, чтобы деньги работали. Но вот беда, согласно договору с волшебниками, сейфы сгинувших родов консервируются, и в них никто не имеет доступа. Потому они даже обрадуются, если найдется представитель сгинувшего рода и сейф распечатают. Плюс книги рода, с его знаниями, которые тоже хранятся в сейфе.
При этих словах глаза девочки засверкали.
– А отрицательные моменты?
– Вы правы, Джон. Отрицательные моменты те, что вместе с деньгами и знаниями ваша дочь приобретет и фамильные проклятия рода. Без поддержки и знаний шансов выжить у нее нет. Чтобы избавиться от проклятий, нужны ритуалы, которые ваша дочь не знает. Да и негде ей их проводить, поскольку вряд ли цел менор. Гоблины могут помочь… за деньги. Очень большие деньги. Вполне возможно, что потом все приобретенные деньги уйдут на ритуалы просто для того, что бы выжить.
– Да уж.
– А еще может оказаться так, что род все еще существует. Полагаю, вы сами понимаете, что они вряд ли обрадуются новому родственнику. Принять-то они ее примут, вот только вы, в таком случае, вашу дочь можете больше не увидеть. И вряд ли ее примут в род в качестве равноправного члена.
– Тогда никаких ритуалов по поиску рода! — отрезала Эмма Грейнджер.
Саймон одобрительно кивнул.
– Правильно. Но я все же думаю, что это не ваш случай.
– Почему? — вскинулся Джон, но тут же сообразил: — Постойте, вы сказали «если бы это было так, то Гермиона могла бы принадлежать роду»?
– А вы внимательны. Дело в том, что ваша дочь слишком сильна для маглорожденной. Понимаете, сквиб — это очень слабый маг. Его магия слаба. И если спустя поколения в его потомке снова проснулась магия…
– Этот ребенок не может быть слишком сильным.
– Верно. Маглорожденные всегда слабее чистокровных. Всегда. Потом, через поколение они могут восстановить силы, но сами они слабы. Не так, чтобы очень, но заметно. Ваша же дочь… если бы я не знал про вас, то решил бы, что она из чистокровной семьи.
– Мы точно ее родители! — отрезала Эмма.
– Знаю. Как только вы вошли сюда, я немного поколдовал… я должен был убедиться. Как вы сами поймете вскоре, вопрос далеко не праздный. Вы — точно ее родители. — Саймон повернулся к девочке… и к ней плавно подплыл знакомый подсвечник с горящей свечой. — Гермиона, я там приготовил тебе несколько книжек, который помогут тебе узнать о мире магии. Иди за свечой, почитай.
Девочка дурой не была и сообразила, что ее просто отсылают. Надулась, но под строгими взглядами родителей послушно встала, сказала «спасибо» и вышла следом за летящей свечой.
Саймон дождался когда за девочкой закроется дверь и посмотрел на ее родителей.
– Кроме маглорожденных, в роду у которых были сквибы, есть еще такие, у которых в роду никогда, ни с какой стороны магов не было. Таких маглорожденных называют Обретенными. У меня на родине их называли благословенными магией. Хотя из-за политики вашего министерства вряд ли кто вспомнит о таких людях, но для вас это и лучше.
– И… что это означает для Гермионы?
– Обретенные так же сильны, как чистокровные. Только после семнадцати чистокровный маг сможет превзойти их в силе и то, только благодаря родовой магии. Но главное не в этом. Введение в род обретенного усиливает его. Вообще, в угасающие роды можно вдохнуть жизнь новой кровью, пусть даже маглорожденного. Вопреки теории чистокровных радикалов, полукровки оказываются сильнее иных чистокровных. Тот же Дабмлдор, один из сильнейших магов Европы, полукровок. А если мать или отец будет обретенный? Но есть и еще один плюс от такой связи. Помните, я говорил про проклятья? Любой род накапливает их в течение веков. Ритуалы позволяют избавиться от многих, заморозить их, свести к минимуму… но все равно что-то, да передается по наследству. За тысячелетия существования рода за ним тянется шлейф таких проклятий. Плюс близкородственные связи… Так вот, брак с обретенным полностью очищает род от всех его проклятий. Их дети будут свободны от них, можно сказать, род обновится, без потери родовой магии. Ввести в род обретенного — большая удача для него. Более того, такой брак способен вылечить даже гемофилию. Понимаете, насколько ценятся такие люди в закрытом мирке магов?
Грейнджеры с тревогой переглянулись.
– Тогда может быть не стоит туда пускать Гермиону? Если все так, как вы говорите…
– Все так. Но все не так плохо, как вам кажется. Дело в том, что брак с обретенным должен быть только добровольным, иначе можно получить на род такие проклятья, что прошлые покажутся забавными неприятностями. В одиннадцать лет ей придет приглашение в школу чародейства, а не пускать Гермиону не советую.
– Но мы можем? И почему не советуете?
– Можете. А не советую хотя бы потому, что если Бог дал какие-то способности, то грех их не развивать. Но не это главное. Вы помните, что было вчера? Такие всплески магии называются стихийными, и дети их контролировать не в силах. Это своеобразный защитный механизм. Магическое ядро человека растет вместе с ним. Но в раннем детстве оно растет быстрее, а потому магия буквально выплескивается наружу. Если бы не это, человек уничтожил бы себя сам, а так просто сбрасываются излишки магии наружу в момент эмоциональной нагрузки или стресса. И пока ядро не стабилизируется, магам не дают волшебных палочек. Палочка может работать только с уже сформированным ядром. Если палочку дать вашей дочери сейчас, то она скорее повредит себе, чем сможет что-то сделать. Потому даже чистокровных магов не обучают магии до одиннадцати. А вот когда ядро стабилизируется, то естественная защита в виде выбросов исчезает. Ядро растет, но не используется и тогда оно начинает разрушать организм мага. Если вы откажетесь учить дочь, то вряд она ли доживет до пятидесяти.
Эмма испуганно ойкнула. Джон нахмурился.
– Вы говорили, мистер Кливен, что маги живут дольше людей?
– Потому что используют свое магическое ядро. Это как зарядка для него.
Все замолчали. Старшие Грейнджеры обдумывали услышанное. Саймон Кливен пил чай, давая им возможность поразмышлять.
– Вы говорили, что у вас есть к нам предложение?
– Да. — Саймон развернулся и взял с небольшого столика свиток. Протянул его Грейнджерам. — Это магический контракт. Он подписывается кровью… только не надо придумывать чертей с вилами и хвостами — тут простая магия крови. Суть его в том, что подписавшие его не смогут нарушить ни одно условие под угрозой потери магии и жизни. Естественно, подписать его могут только маги. Я предлагаю вашей дочери заключить со мной контракт ученичества. То есть она станет моей ученицей.