Нильс, напряженно всматривавшийся в монитор, при моем появлении резко повернулся в кресле.
– Ежи, – отрывисто бросил он.
– Нильс, – в тон ответил я.
Бесцветные глаза внимательно изучали меня из-под высокого лба. Выдержать взгляд этой, фактически, головы на ножках, было непросто.
– Спасибо, что пришел, – проронил Нильс. – Я ждал вас вчера.
Фраза прозвучала, как упрек.
Я пожал плечами. – Были немного заняты. Понимаешь, наша подруга сперва вроде как умерла, потом воскресла – ну, всякая движуха такого рода.
– Да. Ася рассказала мне, – голова качнулась. – Полагаю, теперь у тебя чуть больше оснований прислушаться ко мне? Или по-прежнему считаешь, что я – упёртый параноик?
– Я такого не говорил, – слегка покраснев, ответил я, метнув взгляд на ничуть не смутившуюся Аську. – Просто твои гипотезы, они… Как бы это сказать – всего лишь гипотезы, так? Я имею в виду историю с твоими родителями, и всю эту тему со слежкой.
Нильс едва заметно нахмурился. – Этой темы мы пока касаться не будем – моих родителей, я имею в виду, – произнес он. – Что же касается слежки… Кажется, я давал вам четкие инструкции по поводу того, как следовало выходить на связь с разработчиком?
– Каким разработчиком? – не понял я. – А, с Вербицким?
– Именно.
– Ну, я ему позвонил! – меня снова начинали выводить из себя его тон и все эти загадочные полунамеки. Было в атмосфере этой комнаты что-то угнетающее, от чего уже через несколько минут начинаешь ловить себя на том, что готов примерить шапочку из фольги. – И что? Это так важно? Главное, что встреча состоялась, разве нет?
Вместо ответа, Нильс щелкнул кнопкой пульта. В воздухе возникло изображение какого-то сайта.
В центре страницы помещалась фотография человека, в котором я не сразу узнал Вербицкого – он выглядел моложе, чем на нашей встрече.
Ниже фотографии бежали строчки текста:
«Вчера, на сорок пятом году жизни, от внезапного заболевания, скончался ведущий гейм-дизайнер концерна «Новый Акрополь» Артём Вербицкий. Коллеги Артёма выражают искреннее соболезнование родным и близким…»
Далее шли скупые слова официального некролога.
Я оторопело перевёл взгляд на бесстрастное лицо Нильса.
– То есть, он…
– Умер, – коротко подтвердил Нильс.
Я потряс головой. – Может, это какая-то ошибка?
Вопрос повис в воздухе.
– Не думаю, – криво усмехаясь каким-то своим мыслям, ответил Нильс.
Я опустился на диван рядом с Аськой. Улыбающийся Вербицкий смотрел на меня с виртуального экрана.
Совпадение ли это, что разработчик игрового контента тридцатилетней давности, внезапно умирает спустя меньше суток после разговора с ним?
Мне вспомнился другой портрет в траурной раме – профессора Липшица.
– Еще один! – вырвалось у меня.
– Что ты имеешь в виду? – тут же насторожился Нильс.
Вздохнув, я начал рассказ про свою встречу с профессором, наш разговор на кафедре и скоропостижную кончину.
Нильс слушал молча, не перебивая, только глаза его возбужденно поблескивали.
– Фотография у тебя? – спросил он, после того, как я закончил.
– У меня, – подала голос Аська.
Нильс взял карточку в руки и углубился в изучение.
Повисла гнетущая тишина.
– А что там с Сильвой? – спросил я у Аськи, чтобы как-то нарушить это зловещее молчание. – Не нашлась?
Аська покачала головой. – Неа. Я все ее нычки облазила, клубы, вписки – как сквозь землю провалилась. Блин, Ёж, это всё реально стрёмно, ты понимаешь?!
– Что, вообще никаких следов? – тупо спросил я.
Аська вздохнула. – Ну, есть еще этот её бывший. Но надо быть совсем тупой овцой, чтобы после всего, что у них там было, да еще после такого стресса срываться к нему. Хотя, возможно, что это – именно про Сильву.
– У тебя есть выход на него?
Аська неопределенно пожала плечами. – Найти-то не проблема, – ответила она. – Но, если честно, Ёж, я боюсь, что если её и там нет, то это – полная жопа. Я вообще ничего не понимаю, и это меня пугает. Нильс, ты можешь объяснить, что вообще за хрень происходит?! Что там с этой фоткой? Почему на ней Ёж с Сильвой?
– Думаю, да, – выдержав паузу, ответил Нильс. – Но сначала мне нужно кое что сопоставить…
Он развернулся к компьютеру, подъехал к столу и опустил фотографию в какое-то устройство.
Раздалось жужжание.
– Эй! – насторожился я. – Что ты делаешь?