Но Моран гневно отсекал любые попытки вырубить кустарник, с каким-то сумасшедшим остервенением снова и снова пропитывал корни магией, в надежде когда-нибудь увидеть зеленые листья.
Это все, что у него осталось от нее. Сухой куст и воспоминания.
Настоящее время.
Очередной королевский прием. Очередная порция лести, лжи и лизоблюдства. Пир алчности и тщеславия. Все те же лица, те же разговоры.
Моран не хотел идти туда. Не хотел видеть эти самодовольные лица, которые только и делали, что кичились своим богатством и титулами. Но пора. У него есть еще незавершенные дела.
Окинув взглядом низины, Хранитель тихим голосом призвал своих воронов.
— Ничего? — спросил он, когда они окружили его.
Вороны хранили молчание. Ничего…Никаких следов Лизы и Груна.
Больше шести месяцев прошло с тех пор, как он перестал получать вести от Груна. Шесть месяцев с тех пор, как он перестал чувствовать ее. Его опыт, его знания и внутреннее чутье, которые никогда не обманывали, говорили о том, Лизы нет. Нет в мире света. Нет в мире теней. Он не ощущал ее, не видел во снах, как раньше. Это могло говорить лишь об одном — она мертва. Никто не продержится в низинах так долго.
Мертва.
Одно слово. Шесть букв. И этого достаточно, чтобы разрушить весь его мир.
Поначалу он не верил. Ждал Груна, затем, наплевав на обязательства Хранителя, стал наведываться в низины сам. Раз за разом. Отправлял своих верных крылатых помощников. Раз за разом, как безумец. И не находил ничего.
Он не хотел в это верить.
Но затем, слушая свои ощущения, понял: Лизы нет. Осознание пришло ранним прохладным утром. Словно чей-то тихий голос прошептал ему это. И что-то внутри оборвалось. Сломалось.
Он по-прежнему выполнял привычные действия, принимал участие в совете короля, посещал другие страны для решения спорных вопросов, но все это потеряло смысл.
По привычке, болезненной и беспощадной, Моран скрадывал время и посещал низины, надеясь найти хоть что-то… Какой-то след, клочок одежды, перья Груна, но тщетно.
Моран последний раз окинул взором низины, хлопнул в ладоши. Десятки воронов обхватили его со всех сторон и перенесли в Цитадель.
Там, облачившись в плащ Хранителя и взяв витой посох, Моран сотворил заклинание перемещения. Пора было отправляться на прием в столицу.
Секундное пребывание в Межвременье… И Хранитель стоит посреди широкого зала. Музыка смолка, гости, как обычно, устремили на него свои взгляды. Порой восхищенные, а порой и откровенно завистливые. Как же они его утомили…
Сухо извинившись за опоздание, Моран подошел к столу. Торланн вполголоса поинтересовался допросом Галвина. Пролан плотоядно пожирал глазами стайку танцовщиц. Элайя громко расхваливала новый сорт вина.
Глупцы! Какие же они все самодовольные глупцы!
Хранитель посмотрел на танцующие пары. Вспомнил, как некогда по этому залу кружил в танце Лизу какой-то хлыщ. Как же он был тогда на нее зол, сам не понимая, почему. Вернее, он все прекрасно понимал, но не хотел себе в этом признаваться.
Принципы. Он всегда ставил принципы выше всего на свете. Выше семьи, выше друзей, выше жизни.
И вот результат. Все довольны в этом карнавале жизни. Танцуют, смеются, юные танцовщицы обсуждают мужчин. И лишь одного человека не хватает здесь. Одного и самого главного. Который, как оказалось, и был для него самой жизнью.
Но поздно, поздно.
Хранитель опустил голову, краем уха слушая болтовню Элайи. Что за самодовольная женщина!
Внезапная ярость нахлынула на него. Настолько сильная и стремительная, что он еле сдержался, чтобы не наброситься на эту глупую женщину. Ему нестерпимо захотелось ткнуть ее лицом в тарелку, лишь бы прервать ее бессмысленную болтовню.
Злость. На грани ненависти. Он был готов поддаться этому чувству. Злость на косность мышления придворных Эбергарда, тщеславие Пролана…Злость, уничтожающая ненависть к самому себе.
Он виноват, только он. Не сберег, не оказался рядом…
Чем дольше он смотрел на этих людей, всеобщее веселье и радость, тем сильнее удивлялся…Ему внезапно стало странно и непонятно. Он не мог понять, почему этот мир не разлетелся на осколки, когда не стало Лизы? Как может по-прежнему светить солнце, как может существовать весь этот мир, когда умерла она? Разве это справедливо? Да провалиться ему в чертоги Бездны!
Внезапно звуки музыки приглушились. Все цвета размылись и потеряли четкость. Тихий, едва различимый голос раздался в его голове:
«Пожалуйста, Моран, не будь таким».
Словно прекрасный призрак ворвался в этот зал и решил добить его фантомным шепотом. Что это? К нему подступило безумие?
Громкая фраза вторглась в его сознание:
«Ты не такой, Моран, я знаю, что не такой».
Лиза? Лиза!
Болезненная дрожь полоснула тело. Дернувшись от звука дорогого голоса, Моран поднял глаза. Ему не могло показаться.
Может ли быть такое, что она жива? Может ли быть такое, что она где-то здесь? Невозможно…
И все-таки Хранитель впился глазами в толпу, надеясь найти ту, что шепотом напомнила ему о том, кто он есть. Пробежался глазами по сидящим гостям, окинул взглядом танцующие пары, перекинулся на щебечущих танцовщиц…
Внезапно наткнулся на печальные и напуганные глаза. Ее глаза. Другое лицо, другие волосы, совершенно другая женщина…
Но глаза! Знакомый свет, который когда-то поразил его в самую душу, мягко блестел. В зеленых глазах этой девушки быстро промелькнули отчаяние, страх, боль и…нежность?
«Не может быть! — кричал ему разум, — этого просто не может быть! Это не она! Ты принял желаемое за действительное!»
Может, это просто самообман? Он так желал увидеть ее живой, так часто думал о ней, что в итоге разум сыграл с ним злую шутку? И он увидел глаза Лизы в глазах совершенно чужой девушки?
Все мысли промелькнули за пару секунд, а его охватил целый спектр эмоций: все та же тоска, любопытство, боль и надежда…
«Я сейчас подойду к ней, — неожиданно для самого себя подумал он, глядя на танцовщицу, — нет, нельзя…Но я должен».
В эту секунду девушка едва заметно дернулась, перевела быстрый взгляд на противоположную стену и побежала. Мелкими шажками, старясь не задевать танцующих. Стараясь никому не попасться на глаза. Впрочем, никто и не обращал на девушку внимание, кроме него самого. Танцовщица подбежала к двери и быстро проскользнула через нее.
Интересно…
— Моран, — прервал его размышления король, — мне нужна твоя помощь.
Хранитель повернулся к Торланну. Ему не понравилась интонация короля. В его голосе звучали нотки волнения и тревоги.
— Помощь? Какого рода? — сказал он в ответ.
Торланн наклонился к Хранителю и быстро зашептал:
— Я бы хотел установить дополнительную защиту на один предмет…
— Торланн, у тебя целая свита магов, — нетерпеливо глядя на дверь, сказал Моран, — почему бы им не заняться этим?
— Потому что в защите этого предмета нужны особые навыки. Я думаю, только ты сможешь справиться с этой задачей, — с мольбой сказал король.
Хранитель с любопытством посмотрел на короля, снова перевел взгляд на дверь, за которой скрылась девушка. Она не могла далеко уйти…
— Дело касается всего Эбергарда, Хранитель, — настаивал король, — и безопасности всех людей.
Моран нахмурился, слушая короля и глядя на неприметную дверь.
Безопасность Эбергарда. Или тайна, которую скрывает эта танцовщица с глазами Лизы.
Принципы или любимая женщина? Точнее, все, что напоминает или связано с ней.
Обязательства или стремления души?
Король выжидающе смотрел на Хранителя.
Очередной выбор. Хотя, выбора и нет.
Отвернувшись от злосчастной двери, Моран взглянул на короля и спокойно произнес:
— Хорошо, Торланн. Мы обсудим это позже. А сейчас я хочу кое-что проверить.
Не дожидаясь ответа, Моран поднялся изо стола и медленным шагом направился к двери, за которой скрылась девушка. Ему хотелось бежать, и он еле сдерживался, чтобы идти спокойным и размеренным шагом. Слишком много глаз было устремлено на него, слишком много вопросов могло возникнуть.