— Мы? — только и смогла я прошептать.
Бабушка улыбнулась и кивнула. В воздухе что-то прозвенело. Рядом с ней стали вспыхивать яркие звездочки, одна за другой. Они стали увеличиваться, разрастаться, превращаясь в фигуры…
Я заревела в полный голос.
Ко мне подходили светящиеся, прозрачные силуэты. Мама…Папа…Дядя…Дедушка…Бабуля.
Я не могла вымолвить ни слова, беззвучно роняя слезы на землю. Призрак мамы опустился рядом со мной на колени. Рядом с ней оказались папа, бабушка и дедушки. Мои родные, настоящие, кровные…
— Не плачь, доченька, — прошептала мама и коснулась моей щеки, — моя малышка…Я так горжусь тобой! Мы все гордимся. Я всегда с тобой рядом, моя маленькая. Всегда…
Ее приобнял папа.
— Гляди, как она выросла, — с гордостью сказал и взглянул на меня, — твой дом здесь. Верни ему жизнь и наполни этот дом смехом. Здесь твое место, твоя земля! Ты должна с гордостью носить свое имя и во всеуслышание заявить о своих правах. Пришла пора. А мы будем рядом. Мы всегда рядом, доченька.
Бабушка улыбнулась и коснулась моей щеки. По коже пробежали мурашки.
— Не бойся, — прошептала она, — больше тебе нечего бояться, Лизонька.
— Я не боюсь, — сказала я и вытерла слезы. Бабуля, мама и папа встали и подняли меня на ноги. Мама и папа зашли за мою спину и положили руки на мои плечи, мама — слева, папа– справа. За их спины встали бабушки и дедушки, за их спинами — их родители. И так — длинными-длинными рядами мои родичи вставали за мной спиной, прозрачные, светлые, сильные и любящие.
И стоило им коснуться меня, на этой родной, нашей земле, как в меня влилась небывалая Сила. Сила моего рода, сила крови. Сила нашей любви. Они надежно стояли за моей спиной.
И теперь — я знала это — они мне никогда не дадут упасть. Больше я не одна.
Я скользнула взглядом по руинам дома и улыбнулась. Обернулась к предкам и крикнула:
— Я верну наши земли. Верну то, что принадлежит мне по праву. Обещаю.
Послышались крики одобрения, а в меня новой волной влилась энергия и сила. Еще какое-то время я купалась в любви и свете родных. А потом, послав на прощание воздушные поцелуи, они медленно исчезли под лучами солнца.
Лишь бабуля оставалась со мной дольше остальных.
— Ты всегда была сильной девочкой, — шепнула она, — даже в своей слабости. У тебя все получится, детка. Я верю в тебя. Верю.
Она махнула мне рукой и растворилась.
Я с облегчением выдохнула и обвела нежным взглядом дом и сухую землю. Пора уходить. Но я знала, что скоро вернусь.
Обернувшись, я увидела Груна. Он сидел на древнем валуне, раскрыв клюв.
— Ты знал? — спросила я.
— Конечно.
— Но откуда?
Он взлетел и уселся на мое плечо.
— Разве ты не знала, что вороны — самые умные птицы?
Я прошла несколько шагов, прежде чем увидела это.
Да так и остановилась как вкопанная. Грун взмахнул крыльями и улетел.
Впереди, в метрах ста от меня, маячила густая темная масса, постепенно приближаясь. Это были вовсе не тени.
— Что?.. — прошептала я и тут же замолчала, от неожиданности прикрыв рот рукой, чтобы не закричать.
Вороны. Это были вороны. Десятки, а то и сотни, они медленно приближались, шелестя огромными крыльями. Неужели это?..
Черная масса стремительно приближалась. Я неотрывно смотрела на летящих птиц.
Стояла звенящая тишина, которую прерывал лишь шелест крыльев. Секунда — и птичья стая остановилась в двух метрах от меня. Птицы, как по команде, разлетелись в разные стороны, оставив лишь человека, что принесли.
Я судорожно выдохнула, но не могла произнести ни слова, не могла пошевелиться. Я оцепенела и жадно смотрела на него, не моргая. Смутно осознавая, что по щекам текут слезы.
Может ли быть так, что я просто сошла с ума после пророчества? И низины, как беспощадные пустыни, показывают мне лишь желанный мираж. Самый желанный на свете.
Моран стоял напротив меня. Птицы кружили вокруг него. Как и я, он был неподвижен и не проронил ни слова.
Я настолько была ошарашена этим видением, что позабыла обо всем на свете: о Фареле, пророчестве, тенях, о том, что у меня другое лицо.
Какая разница? Я увидела своего любимого, пусть это даже призрачный мираж, фантом — это было неважно! Важно было лишь то, что я вновь смотрела в его глаза. Я видела его и даже чувствовала.
Сколько я простояла вот так — в молчаливом оцепенении, неизвестно. Может, несколько секунд. А, может, несколько лет. В низинах время всегда ощущалось иначе.
— Лиза, — неожиданно произнес он.
Я вздрогнула и до боли закусила губу. Он назвал меня по имени? По имени? Он настоящий! Это не фантом! Стоит совсем рядом, смотрит на меня и зовет по имени. Кажется, сердце сейчас разорвется.
— Моран, — дрожащим голосом произнесла я, — ты…Ты узнал меня?
Он едва заметно кивнул, порывисто подошел ко мне. Обхватил мои плечи ладонями, заглянул в глаза. Всего на миг… Провел большим пальцем по щеке. Шумно выдохнул и крепко прижал к себе.
— Жива… Жива… — еле слышно бормотал он, не выпуская меня.
Да и не нужно было. Я прижалась к нему сильнее, ощущала тепло его тела, слышала его сердцебиение, вдыхала его запах и понимала: вот он. Настоящий. Родной. Рядом со мной.
Весь остальной мир, все проблемы — все вокруг растворилось и поблекло. Остался лишь он. Моран. Мой Моран, его теплые руки да сбивчивое дыхание на моей шее.
И нет большего счастья, чем знать, что он рядом, совсем рядом. Единственный. Любимый.
Время застыло. Исчезли низины, все преграды, вопросы. Остались только мы, и наша общая на двоих радость. Радость, что мы встретились.
Неизвестно, сколько прошло времени…
Гортанный крик Груна вывел нас из этого волшебного оцепенения. Он летал и что-то несвязно ворчал.
Усилием воли я заставила себя оторваться от Морана. Обхватила его лицо ладонями, взглянула в глаза. Голубые, но не холодные, нет! Открыла рот, чтобы что-то сказать…Но не смогла. Расплакалась. Моран вытер мои слезы и снова прижал к себе.
— Лиза, — горячо зашептал он, — я чуть не обезумел…Я почти обезумел. Я был готов убить Галвина за то, что он сделал с тобой. За то, что отправил тебя сюда. Больше всего я боялся никогда тебя не найти. Никогда не увидеть тебя. Боялся, что потерял тебя навсегда. Когда я решил, что ты умерла, во мне словно что-то сломалось…Но сейчас, сейчас все изменилось. Понимаешь?
— Да, — только и смогла вымолвить я, обнимая его крепче, — но как ты узнал меня? Как…
Остального я просто не могла вымолвить. Какое счастье — видеть его рядом! И как больно осознавать, что вскоре мы вновь расстанемся. Мы по разные стороны в этом мире.
— Твои глаза…Я вижу в них твою душу. Вижу тебя, — тихо сказал Моран, — больше я не позволю тебе исчезнуть. Не позволю скитаться одной неведомо где. Не позволю тебе умереть…Больше я не оставлю тебя.
От услышанного в груди что-то перевернулось и с громким гулом ухнуло вниз. Стало горячо. Жарко. Волнительно. И страшно. За него.
— Не оставишь? — переспросила я, поднимая на него глаза, — а как же твоя клятва, Моран?
Он разжал свои объятия, обхватил меня ладонями за плечи и внимательно посмотрел в глаза.
— То, что ты говорила в старом доме, это правда? — тихо сказал он, пристально глядя на меня.
Перед моими глазами снова пронеслись далекие воспоминания о нескольких днях и ночах, что мы провели вместе, позабыв обо всем на свете. Говорила я ему тогда многое. И в основном, что люблю. Люблю его. Я глубоко вздохнула и прикоснулась к его груди.
— Разве ты не чувствуешь? Не видишь? — прошептала я, — то, что я говорила — единственная истина, в которой я не сомневаюсь. Единственная правда в этом мире. Во всех мирах.
— Но почему? — со странным надрывом сказал он, — дело в моей силе?