— Да. Моя честь — все что у меня осталось. — С дерзостью, граничащей с идиотизмом, бросил Лаер, глядя в глаза взбешенному правителю.
— Дрянной мальчишка! Я могу снять твою голову с плеч! Оставайся со своей честью!
Не можешь. А коснешься пальцем, и Лаер убьет тебя, невзирая на последствия. Потому что Хранителя с головой накрыло то самое мучительное бессилие, когда все становится безразлично.
— За врата Хаоса, — презрительно искривив губы, закончил Хранитель, осознав ошибку, тут же напустил бесстрастия на свое лицо.
— Ты будешь там, сын. Как и этот молодой мужчина, — кроткий кивок в сторону Рийского. — Но я буду молиться за тебя, и испрошу прощения пред Всевышним за вас обоих.
Мирей очевидно уловил что-то у обычно беспрекословного подданного.
— Я жду, Лаер.
Жди хоть до посинения.
— Ты милосерден, отец. И мне жаль, но ведь каждый из нас вынужден делать то, что должен. — Лаер и не пытается скрыть искреннего сожаления в голосе.
— Я не знаю, что вам сказать.
Храмовик кивнул. По-стариковски пожевал губами, прикрыл глаза и… улыбнулся. Лаер выбрал стилет. Удар милосердия. Высшее проявление почтения к врагу.
— Он не раскрыл нам тайны. Не помог не чем. Но ты избрал для него столь высокий путь гибели. Почему? — негромко спросил Ирте, неодобрительно покосившийся на мертвое тело.
— Он был прав. — Хранитель медленно поднимался с колен, спиной к нему. — Мы ничем не различны. Он не отступится от своих мыслей и заветов, как я не отступлюсь от своих. Даже если это пустота и цветная шелуха, наша вера, наполнив ее жизнью, дарует пристанище разуму. А не это ли высшее благо?
— Начнем с того, зачем ты его убил. Я видел, что Ноктур использовал лишь рассеивание миража. Ни одному живому существу это вреда не принесет.
— Вы упали с лошади. — Пробно закинул удочку Лаер, даже не стараясь вложить в сухие слова тень эмоций.
— И теоретически мог размозжить себе голову? Самому не смешно?
"Оборжаться можно", — Лаер нахмуренно смотрел на Мирея. Ну чего же ты ждешь? Чего тебе надо? Ты же все понимаешь, прохиндей несчастный! Абсолютно все!
— Хорошо, оставим на время этот вопрос. — Правитель прикрыл глаза. — Почему ты так спешно скрылся с площади?
В отхожее место захотелось!..
— Лаер, слишком много неотвеченных вопросов. Слишком много неясностей. Ты отказываешься говорить, склоняя меня к не очень приятным решениям.
Соберись же, тряпка! — зло посоветовал себе Хранитель. Давай, пока не все потеряно.
— На вверенных мне землях начало происходить то, что по сути своей недопустимо, но в молчаливым противостоянии с подобными Ноктуру, как правило, неизбежно… — Начало правителю понравилось, и Лаер вздохнув продолжил, — я допустил много ошибок и потерял слишком много времени, но те крупицы информации, что мне удалось собрать, указывали о непосредственной причастности Ноктура к несчастьям. Я не желал выносить сор из избы столь публично, но он просто не оставил мне выбора.
— Очень хорошо… — одобрительно кивнул Мирей, все так же не открывая глаз. — Только больше вины и отстраненности. Запомни и усовершенствуй эту ложь. Я хочу, чтобы у Кливенса, правителя Везильвии, сложилось правильное впечатление о произошедшем. Идем дальше: история с Рийским?
— Совершеннешая нелепица. Одного из моих доверенных лиц из близкого окружения приняли за него. — Устало пожал плечами Лаер.
— Несуразно. — Отрицательно покачал головой Мирей. — Еще попытка?
— Глава гвардейцев, решив выслужиться, задержал некого мийца отдаленно схожего с Рийским, и, послав гонца к вам, изуродовал пленного, выдав его смерть за яростное сопротивление при аресте.
— Годится. — Кивнул правитель. — И апогей: храмовики?
— Мне нужно подумать.
— Не наглей. — Отрезал Мирей.
— Я принял за…
— И не повторяй прошлую ошибку.
Лаер замолчал. Что он мог придумать? Если в истории с Рийским еще можно было откреститься, то здесь… Куда не плюнь везде засада — скажешь что неизвестный маг взбеленился и перебил толпу храмовиков, он же, Лаер, будет виноват, потому как все маги в его ведомстве.