Лаер с легкой усмешкой слушал каждые получасовые рапорты дозорных о неудачных попытках градоправителя. Дал приказ перевести город в военное положение, максимально ограничив передвижение населения. Однако улицы все равно оставались полнокровными. Люди не понимали, что происходит и требовали ответов. Пока у обезглавленного Храма.
Городской сенат быстро состряпал никому ненужный военный суд, и военное командование. Лаер просмотрев список лиц, поморщился и ввел в командование наставников скита, поскольку знал, что Ноктур тихой сапой еще три года назад подчинил всех управленцев, вселив им неприязнь к Лаеру.
Измененный состав командования мгновенно оформил этапы стратегического развертывания и реорганизации сил Гильдии магов и военного гарнизона, в соответствии с требованиями и консультациями Лаера. Буквально за пару часов отряды были приведены в высшую степень боевой готовности.
Городской сенат как-то незаметно уступил роль управляющих паникующим населением Лаеру и его командованию.
Хранитель тщательно проинструктировав доверенных лиц относительно того что: "все взято под контроль, и в город не проникнет ни одна из пребывающих тварей", отдал приказ организовать патрули: "дабы люди узрели, что город готов к достойному отпору, который разумеется не понадобиться, потому что управление города держит ситуацию под абсолютным контролем" отправил усмирить немного ошалевших от страха людей.
Разумеется, ложь, от первого до последнего слова. Лаер знал, что как только природные источники будут полностью подготовлены, ворота отворят. И твари войдут в город. И даже эта реорганизованная военная система не справится с напором магически устойчивых тварей, обуянных дикой жаждой из — за все плотнее насыщающей воздух магии.
Лаер этого и ждал.
Потому что управление любым магическим потоком требует жертвоприношения. А поскольку сила Истока невероятна, Лаеру потребуется очень много смертей, чтобы хотя бы частично парализовать волю бездумной, сметающей силы.
Рийский наконец подал сигнал, что источники готовы. Командование единодушно согласилось провести "обряд, разгоняющий всю нечисть" безоговорочно поверив Хранителю.
Лаер забрал Уну из скита, отправившись с ней в резиденцию.
Дурацкая идея идти пешком.
Потому что много людей. И все они были пропитаны страхом и лживой надеждой, что исторгалась из уст Глашатая на помосте. Взгляд Лаера натолкнулся на чисто, но бедно одетого малыша лет пяти, крепко держащего бледную руку молодой заплаканной женщины.
Уна коснулась локтя Хранителя, поймав чистый и такой не по-детски серьезный взгляд ребенка. Дитя, понимающее гораздо больше всех взрослых… В глазах мальчика отражалось осознание того, что завтра не придет никогда, несмотря на то, что вещает тот высокий, уверенный мужчина на помосте.
Лаер задохнулся от тяжести чего-то обжигающего, стиснувшего сердце в груди. Прошел быстро сквозь толпу, отчаянно желая глотнуть воздуха, не зараженного ужасом.
Уна плакала. Беззвучно. Тихо. Незаметно.
Она действительно знала Хранителя лучше даже него самого.
И она знала, что Лаер спасается сейчас мыслями о брате. Когда он смотрит на Лаиса, то он вот так же стареет на несколько лет. И снова этот омут боли… Почему она ему в глаза не сказала, тогда, перед въездом в Элиар, что для него ценнее чувства? Почему умолчала? Ведь она уже тогда видела, что не власть ему нужна… Почему не сказала?
Лаер приобнял ее за плечи, чувствуя незримое сопровождение Теней.
В большой каминной зале был сервирован стол. Из ниши тихо доносились звуки струнной музыки. Лаер сидел напротив задумчивой, молчаливой Уны, стараясь впитать в память каждую черточку лица, освященного неровным светом пламени мраморного камина.
— Я никуда не уйду. — Ее голос звучал глухо, откинувшись на спинку кресла, она задумчиво накренила бокал с вином.
Лаер внимательно посмотрев в серьезные серебряные глаза.
Уна вздохнула, отвела взгляд, тонкие пальцы стиснули изящную ножку бокала.
— "Прощаться мы будем по-другому" — сорвавшимся шепотом напомнила она. — В городе слишком много вооруженных людей. Ты не собираешься уходить. Но ты прощаешься. Значит, уйти предстоит мне. Только все это Фесов бред. Я остаюсь. С тобой.
— Уна… — голос Лаера стал очень низким. — Я уже потерял брата… Не хочу потерять еще и тебя.
— Никто не говорит о потере. — Передернула плечами она, а глаза стали выдавать знакомые гневные молнии. — Я разделю с тобой все. Все, Лаер. Печаль. Боль. Смерть.