Дальше решили задавить не умением, а скопом, только почему-то не учитывая что только друг другу мешают. При небольшой помощи Лаера двое зарубили друг друга даже не сумев приблизиться к нему на расстояние удара, еще одного поймал на "ножницы", третий хотел сыграть в "звездочку" но запутался когда ему отражать и когда нападать, и был позорно изгнан из жизни.
Остался последний, с мерзкой ухмылочкой, словно гибель дружков его только позабавила, вычеркивая идеальные восьмерки. Он переступил с ноги на ногу, проверяя так ли прочен интерес Лаера как его клинки. Результатом остался доволен. Лаер надменно улыбнувшись, послал в его сторону вспышку древнеиксилонского заклятия порабощения. Разлетевшееся вдребезги, так же как и от давешней твари. Хранитель выругался, концентрируя второй заряд магии, но противник, зло захохотавший над его неудачей, резким разрубающим ударом снизу вверх попытался атаковать правое подреберье. Лаер поспешно и смазано выставил блок, перехватил руку противника, бесцеремонно рванув, прижимая его к себе, и делая чужое оружие абсолютно бесполезным, заглянул в карие глаза, мгновенным таранным импульсом стараясь проломить защиту. Противник закричал, схватился за голову руками, выронив свой ятаган, и Лаер резким движением пробивая солнечное сплетение глубоко вогнал левый меч, провернул рукоять, заставляя противника в безумии распахнуть глаза и зайтись в вопле невыносимой боли. Пробил. Пробил эту защиту, но не сломал ее. А просто поставил брешь. Да что за дела здесь творятся?!
Лаер ссадил мертвое тело с лезвия пинком в плечо, случайно заметив тусклый блеск золота под отогнутым меховым воротником. И нагнувшись сорвал странный прямоугольный медальон на длинной цепочке. Сунул в карман, и повернулся к оставшимся, поразившись количеству противников Ирте увеличившихся в двое. Об этом Хранитель судил по семи трупам, и еще двоим пока живым, но обреченным, с которыми забавлялся Ирте, неведомо когда, успев обзавестись еще и двуручным мечом.
Двое противников Рийского, окончательно запутавшись во множестве хитроумно выправленных сплетающих и рознящих ударов, каждый раз глубоко царапающих незащищенные части тела, выронили клинки, в страхе глядя на Ирте, за весь поединок так и почти не сдвинувшеюся с места.
Тому, что стоял справа от Рийского, искренне верившему, что безоружных не убивают, Ирте загнал лезвие ятагана в живот, под правое подреберье, в печень. Левому, все же не такому наивному удалось сделать два скачка в бок, прежде чем Ирте засадил ему в бок острие его же меча, до открытого перелома лучевой кости вывернув руку.
Ирте часто дыша, попытался утереть кровь с лица рукавом плаща, но только сильнее ее размазал.
Хранитель склонился над бандитом с ятаганом Ирте. Его зрачки невероятно расширенные от боли были устремлены в светающее небо, синие губы что-то неслышно шептали. Лаер смог лишь прочитать: "…простив прегрешения мои…".
— Кто нанял тебя? — грубо рванул его за грязные патлы Лаер.
Отрезвляющая боль отразилась багровой пеной на беспрестанно шевелящихся губах.
— Кто?! — зло прорычал ему в лицо Хранитель.
— Все, Лаер. Он тебе ничего не скажет. Пойдем, осталось недалеко, уже светает. — Просительно коснулся плеча Хранителя Ирте. Лаер презрительно сплюнул умирающему бандиту в лицо швырнув его на землю, обтер о дорогой кожух кровавые клинки и медленно пошел вслед за Ирте, уже сворачивающего на другую улицу. Кровавые ручейки покрыли каменную кладку ровно на девять шагов. Девять шагов по дороге омытой кровью. Лаер поскользнулся и едва не рухнул.
— Знакомая дрянь? — нагнав Ирте зло сунул ему медальон Лаер.
Рийский изумленно посмотрел на хитросплетения трех видов вязей заклятий, образующих единую, неизвестную Лаеру.
— Что за?.. — Хранитель впервые видел Рийского настолько потерянным. — Где ты взял эту штуку?
— Она рассеивает любую магию, направленную против обладателя, — Лаер, прежде чем Ирте успел понять, напел запрещенную формулу, третий раз в жизни выплеснув своей истинной магии в силу заклятия, направив ее против Ирте.
Сила такого заклятия с использованием своеобразной родовой магии самого Хранителя, способна была испепелить на месте больше двадцати человек. Ирте даже копотью не покрылся.
— Ты что, сдурел?! — взвился Ирте, почему-то хватающийся за самое пострадавшее за сегодня место и непонимающий каким чудом избежал гибели.