— Отойди от нее. — Повторил Хранитель.
Лаер подавил в себе холодный гнев, позволив магической петле распасться. Ирте и тут его опередил, заимев проклятый медальон рассеивающий магию. Рийский коснулся лезвием шеи Уны, в ответ на незаметный шаг Лаера к ним.
— Ты так легко внушаем, никогда бы не подумал, — передернулся Ирте. — Я мог бы убить тебя сотни раз за последние дни. Я этого не сделал. Как думаешь, почему?
— Сотни? — насмешливо искривил губы Хранитель.
Однако Рийский уже посеял сомнения.
— Ну, десяток, так точно наберется. — Улыбнулся в ответ Ирте. — Хватит брат, давай обсудим то, что происходит… Еще один шаг, и я перережу ей горло.
— Это тема для обсуждения? — Лаер прищурился, глядя, как от усилившегося нажима по бледной шее за воротник скатывается бусина крови, оставляя тонкий багровый след.
— Ты прекрасно знаешь, что это не угроза, а попытка защититься. Эта девушка — единственное твое уязвимое место. Ради защиты которого я вчера опустошил свой резерв.
Лаер испытывающее склонил голову набок. Да, это достаточно веский аргумент. И сейчас Ирте может прирезать ее, лишив Лаера будущего. Он все равно подохнет через месяц.
Что он мог противопоставить тому, кто знал его достаточно хорошо? Лаер сам во всем виноват. Ведь знал же, что никому нельзя доверять. Тщательно игнорируемая горечь обожгла горло, на мгновение сбив дыхание.
— Ты ведь вытерпишь все ради нее, верно? Унижения, истязания, даже изгнание. — Ирте задумчиво слизнул кровь с лезвия. — Ты готов проиграть, чего раньше я за тобой не замечал. Ты будешь оберегать ее, холить и лелеять. Ты убьешь ради нее, неважно кого, даже меня. Ведь если умрет она, умрешь и ты. Звучит безумно романтично. Только это не любовь. Это жесткая необходимость. Твой билет в будущее, дарующий мощь и неуязвимость. Знаешь, это страшно. Страшно осознавать, что все это ты готов выдержать только ради себя самого.
— И это кому-то весьма сильно мешает. Кому? Я жду имя, Ирте.
— Тебе когда-нибудь было больно?
— Боже, Рийский… — Лаер закатил глаза.
— Нет, ну, правда. Хоть когда-нибудь? Когда семья отреклась? Когда Лаис проклял? — Ирте говорил полушепотом, ласково перебирая пряди волос Уны и грея дыханием ее шею.
— Ты пьяный что ли?
Он наконец встретился глазами с Хранителем. Разумеется. В стельку. Лаер видел его таким лишь пару раз. Первый, когда он едва вырвал его из капкана хранилища артефактов, и Ирте пытался забыться в многомесячном пьяном угаре, чтобы не слышать, как рушится собственная жизнь, под громкие лозунги Храма и дружные осуждающие визги бывших сторонников и покровителей; и второй когда его дедушка получил сердечный приступ.
— Не-е-е-ет… Разумеется нет. — Протяжно рассмеялся Ирте. — Проклятый безупречный Хранитель. Кусок льда. Бессовестный ублюдок. Чтоб ты сдох.
— Кто тебя нанял?
— Алдор, провались ты за врата Хаоса! Алдор нанял меня! Обещал взамен теплое местечко в своих чертогах, — Рийский снова рассмеялся, но как-то странно, надрывно, скулящее. — Посмотри мне в глаза, жалкое порождение Фесы! Посмотри и повтори, что я предал тебя!
Лаер встретил взгляд черных жгучих глаз. Возможно, и не врет. С него станется. Но… Он прав, все как-то призрачно. Ирте действительно мог его убить. И сейчас мог раз пятьдесят прирезать Уну. И не тащиться за ним, ведь Лаер в первый же вечер неосмотрительно поведал о всех своих планах. Боже, как все запутанно.
— Лаер, не вынуждай меня… — с тихим страданием произнес Ирте, снова прижимая кинжал к ране на шее Уны.
Хранитель скривился и, повернувшись, вышел в ночь. С минуту постоял, прислушиваясь к тиши, и далекому плеску воды жадно принимавшей кровавые дары Смотрителя, и направился в баню.
Нужно что-то делать. Нужен Элиар. Нужен связной с Орденом. Он должен знать хоть что-то о том, что происходит.
Выпарив из себя все мрачные мысли и застелив в предбаннике широкую лавку волоковым одеялом, Лаер забылся беспокойным сном.