Но его жажда все больше росла, и чаще затмевала разум. Лаер допустил много ошибок из-за своей горячности и нетерпеливых непродуманных решений. Он во времена своей ранней юности был столь схож с экспрессивным Ирте, что они даже мыслили одинаково. То высокое положение, которое Лаер достиг за шесть лет, могло бы достаться ему ровно за половину срока неуемных трудов. Он мог бы стать первым советником к двадцати, а не двадцати двум годам. Драгоценных два года Фесе под хвост. И все из-за Рийского. И небезосновательных подозрений Ноктура, что и увеличило путь Лаера.
— Можно подумать ты мне жизнь облегчаешь. До сих пор не могу тебе простить Грайелла…
— Ох, да ты со своим Орденом мне столько крови попортил, что искупить твою вину может только еще штук шесть территорий равных Грайеллу. — Поморщился Ирте.
— Стой! — Лаер не дал совершить Смотрителю очередную глупость, испоганив кажется то что так желал Хранитель. — Ирте, чем по сути является Салфитский капкан? Не пентаграмма, а именно истинный Салфитский капкан, содержащий в себе пять геометрических фигур?
— Физическим средством, при помощи которого можно удержать любое магическое явление. А если довершить Салфитский капкан семью вязями поиска и блока, то можно удержать внутри и носителя магии… — рассеянно ответил он.
— Скучный обрубочный материал из "Учения о магических символиках". Мне нужно всего одно слово.
— Сигил. — Вместо Рийского ответил Смотритель, от потрясения выронив нож.
Ирте очень внимательно посмотрел на жутко улыбающегося Хранителя.
— Верно… Сигилы не вызывают никаких активностей магического рода они только сдерживают, или содержат их. — Все так же улыбаясь, кивнул Хранитель.
— Ты хочешь стать живой печатью, которую не сможет использовать никто кроме тебя самого… Самостоятельным и индивидуальным источником силы, вопреки всем законам логики… Уникальным магическим… Я даже слова не могу подобрать…
— Ты его уже сказал. Я стану уникальным. Ни до, ни после меня не было и не будет никого подобного. — Лаер не смог сдержать торжества в восхищенном полушепоте.
— Но… Лаер… Заключить собственную душу не в тело, а в сигил… Поработить самого себя…
— Сигил на теле, значит, сила будет заключена в тело. Не поработить, а защитить себя. Лишь часть души. Ту часть, что растворена в магии, и использовать это в качестве самого непобедимого оружия, которое только может существовать… Я стану маленьким миром, живущей по собственным канонам…
— Прекрати, Лаер! Это… безрассудно! — не на шутку обеспокоился Ирте
— Почему?
— Ты перестанешь быть человеком! — Ирте сказал это таким тоном, словно бы этот аргумент мог переубедить Лаера.
— Да, я стану гораздо большим, нежели просто человек. — Согласно кивнул головой тот.
— Хватит!
— Да не ори ты. Еще святой водой облей и осени знаком Алдора. — Отмахнулся Лаер, дотянувшись до книги и быстро перелистывая ее, бросил взгляд на смертельно бледного Смотрителя, — сможешь скомбинировать Салфитский капкан и сигил Тее?
Смотритель неуверенно кивнул.
— Тее? Два сигила? Ты вообще в своем уме? — Ирте обеспокоенно вырвал у Хранителя книгу.
— Да. — Лаер с сожалением посмотрел на фолиант в руках Рийского и принялся рыться в многочисленных исписанных листах. — Тее я использовал при Связующем обряде… Боже… что там еще было?
— Рассеивающие круги Дельфара и Ионетта, руны оборота, возрождения и… — задумчиво начал перечислять Смотритель.
— Нет, сигилы какие?
— Тее, сигил Пламенного духа, сигил Берегини Росы…
— Всех четырех стихий… Да, точно! Закреплял я Тее… — кивнул Лаер.
— Господин, что если заменить сигил Тее на Плэр Ишеому? И места больше остается и затрат меньше.
— Руну Единения? Хм… Неплохая мысль. Значит Ишеома, Салфитский сигил, как-нибудь упрости и уменьши сигилы стихий, я хочу, чтобы они располагались по золотому сечению пентаграммы… — самозабвенно перечислял Лаер, невидяще глядя перед собой и примерно вырисовывая в уме фантастически гармоничную причину его мощи и теперь уже абсолютной неуязвимости.
Следующие два бессонных дня в течении которых были испоганенных еще полторы сотни листков все-таки принесли долгожданные плоды. Рийский поначалу неохотно, а потом со все возрастающим азартом включился в поиски. Уна, непонимающе смотрела на троих осунувшихся, бледных, перепачканных в чернилах мужчин с маниакальным огнем в глазах, спорящих до хрипоты друг с другом, и поражалась до чего может довести жажда знаний. Или чем они там занимались.