Мия посчитала постыдную покорность дружественной Кхарии предательством, и принудив встать на свою сторону несколько мелких государств названия которых сейчас уже никто не помнит, ринулась в атаку, предварительно создав несколько десятков объединенных магических отрядов. Кхария пала сразу. Правитель Мии пленил правителей Кхарии, и целую страну обратил в рабство.
Кровь лилась рекой. Везильвия тут же переняла идею магического вооружения. И началось то, о чем с содроганием вспоминали свидетели, о чем сейчас гадают современники. Бесчисленные магические столкновения пробудили гнев матери-природы. И пали под землю две трети полей сражений, разгневанные моря смыли столкновения флотов. Бесчисленные магические следы и волнения разбили оковы смерти, и мертвые перестали быть мертвыми…
Тогда явился Первый Хранитель — предок Ноктура. Он остановил тысячное сражение магов. Поглотив их силы. Заставив преклонить перед собой колени и воззвав к их разуму приказал оставить резню людям.
Бои прекратились. На свет родилось новое объединение — магов. Не способных ни на что кроме разрушений. Все еще помнящие горячие обиды и заживающие раны. Вспыхивали кровавые бунты не желавших подчиняться везильвийцу. И тогда появились еще два Хранителя, мийский и иксилонский соответственно.
Ну а когда Мия, вынуждена была капитулировать, отдав по контрибуции часть своих земель, Храм стал пожинать горестные плоды войны. Людям нужен был виноватый и с подачи Храма, им стало объединение магов. А Хранители — наместники Фесы на земле. Со столь долговременной ненавистью бороться было трудно. И лишь спустя почти восемьдесят лет после подкупа Совета Храмов, который удался всего две сотни лет назад, ненависть стала сходить на нет. Люди по-прежнему не любили магов, предпочитая увечье магических способностей, и искренне веря, что лишь так можно попасть в чертоги Алдора, а не за врата Фесы после смерти. Глупые, наивные люди…
Лаер стряхнул липкую дымку воспоминаний далекого первого года образования, и с некоторой снисходительностью посмотрел на пастуха, тут же отводящего взор влево, и сжавшего фиги за спиной.
— Скажи, как сие селение именуется? — холодно обратился Лаер к мужику.
— Колки. — Грустно сообщил пастух бледному лунному серпу.
— Старые? — Пытливо уточнил Смотритель, выглядывая из-за зада лошади Хранителя.
Пастух неодобрительно посмотрел на него и кивнул. Лаер глубоко вздохнул, и мысленно проронив формулу, царапнул длинным ногтем мизинца себе по нижней губе. Смотритель замычал, и в страхе покосившись на гордую, прямую спину хозяина торопливо спрятался за своим конем, безуспешно пытаясь разодрать задеревеневшие губы. Пастух окончательно утвердившийся в скудоумии слуги Хранителя, с тоской посмотрел через плечо на разбредающееся стадо безопасных коровок.
— Я не задержу тебя более, просто ответь мне на один вопрос: есть ли в вашем селе чадо, али юная дева иль юноша, с недавних пор ведущий себя престранно?
— Вы о волшбе? — кажется, с облегчением спросил пастух.
— Да, о магии, — веско поправил Лаер.
— Так это… есть! — Пастух, напуганный тоном Хранителя, неопределенно махнул рукой в сторону распахнутых ворот. — Есть! Раорская доча недавно того… Ну вы понимаете.
— Понимаю, — кивнул головой Лаер, в которой раз подивившись дивной манере селян изъясняться. Как будто он, Лаер, лично знаком со всякой селянской швалью.
— Где живет? — поняв, что пастух от страха лишился возможности соображать, вон ноги как трясутся, уточнил Лаер.
— Как въедете, третий дом по левой стороне. У него кузница еще. Увидите. — Пастух торопливо бегал глазами по сторонам, сминая пальцами кожаный ремешок узды, и кашлянув, добавил умоляющим тоном, — а можно я пойду?
Лаер выдержал пару упоительных мгновений, когда пастух от затянувшейся паузы едва сознание не потерял, и милосердно кивнул. Впервые видя как человек способен тащить упирающеюся лошадь, с перепугу, не иначе.
Тихо рассмеявшись, Хранитель, спешившись, пошел по дороге, с легким удивлением обходя две широкие борозды оставленные скакуном пастуха. Конь Лаера, по инерции побрел вслед за всадником, не дожидаясь, когда Смотритель перехватит его под уздцы. Пастух истерично щелкая кнутом, в рекордное время, сгрудив стадо в один большой табун, быстро-быстро повел его в ближний подлесок, за которым начинался луг.
Обоняния Хранителя достиг специфических запах скота, от приподнятого настроения не осталось и следа.