— Так это что получается? — Тиуна подвела коня к Ирте. — Наступает Час Расплаты?
— Наступил. — Поправил Лаер, недовольно оглядываясь на пораженных спутников. — Если верить Храмовой книге, то сокрытие солнца и ночь среди дня и есть знак того, что Врата Первородного Хаоса распахнуты…
— О, Властитель! — Уна в страхе округлила глаза и прикрыла рот ладонью.
— Ну что ты как неотесанная деревенщина… — с укором посмотрел на нее Лаер, — еще пади на колени и посыпь пеплом голову взвывая к Всевышнему. Гм… или снегом, за неимением пепла.
Уна на него покосилась, явно не одобряя подобного богохульства.
— Так это все всерьез?
— Серьезней некуда, — с издевательским смешком заверил Ирте, однако он был все еще бледен.
— Да что с вами?! Вас совсем не волнует что грядет Час Расплаты?! — возмутилась Уна.
— У меня грядет час зарплаты, все остальное не принципиальные мелочи. — Лаер рылся в сумке в поисках чего-нибудь съестного.
— Лаер, ты хоть мгновение можешь быть серьезным?! Одумайся!
— И помолиться? — насмешливо посмотрел на Уну Хранитель.
— О Алдор! — Уна гневно всплеснула руками.
— Он оставил тебя, презренная! — хрустя сухариком, драматично объявил Лаер.
— Да ты просто…
— Успокойся, — очень тихо, но веско посоветовал Смотритель, когда Ирте тронулся вслед за уже уходящим по заснеженному тракту Лаером. — Господин не терпит Храм, его служащих и всю атрибутику, включая легенды. А Ирте просто предпочитает обходить вопрос веры стороной.
— Почему? — так же негромко спросила Уна.
— У господина постоянные трения с Высшим Советом Храмов, я так думаю, он просто конкурирует в борьбе за наибольшее влияние на помыслы правителя. А Ирте Рийский… Ну сама подумай, кому с таким прошлым и настоящим как у него, захочется верить в справедливый суд после смерти?
Уна нахмурилась. Она совсем забыла, что путешествует бок о бок с самым грязным преступником. Честно говоря, Ирте таковым ей не казался. Возможно, все дело было в галантном обращении характерном для мийцев, но Уна насмотревшаяся на постоянные метания Ирте из города в предместья и обратно, скрытую жалость к Лаеру, и готовность сделать для него все, готова была признать что Ирте Рийский очень даже человечен. Ну не может тот, который так заботиться о ближнем быть столь ужасным, как трубят с каждого угла.
— Дел, слушай, Ирте говорил что его… ну, оклеветали… Это может быть правдой? — понизив голос до заговорческого шепота спросила Уна.
Смотритель снисходительно посмотрел на наивную девушку, но заметив, как вполоборота к ним едет Хранитель торопливо прошептал:
— Я не знаю об этом почти ничего достоверного. Может и оклеветали.
Уна шмыгнула носом и, кивнув, тронула пятками коня, заставляя его сократить расстояние до Лаера и Ирте.
Лаер собирался обогнуть деревню, до Элиара оставалось всего часов шесть пути, и к вечеру они могли бы добраться. Но тут резко ударил мороз. Кони шли неохотно, Ирте ворчал и действовал на нервы, а щенячий взгляд Уны просто выводил из себя, так же как безостановочно начавший шмыгать носом Смотритель. А после того как согревающие заклятия перестали работать, точнее у Лаера они работали, но как то странно — с перебоями, а заклятия Ирте отказывались оплетать Лаера с протестующее мерцающей вязью на ореоле, Лаер сдался и решил заехать в деревню, понимая, что даже если морозы прекратятся до вечера, им все равно нужно будет ночевать, потому что вваливаться в Элиар ночью и искать управляющих, связующего с Орденом или дозорного мага дело весьма хлопотное.
Въехав в деревеньку, всадники удивились заметно стихающему переполоху. Лаер предполагал, что мысль о скорой кончине мира должна посеять хаос и истерику среди населения. Она и посеяла. И тут же ушла, забрав, по-видимому, ее с собой.
Жители сновали туда-сюда по узким сельским улочкам, делясь предположениями и впечатлениями, а так же досужими сплетнями.
Орущего о покаянии храмовика, при маленьком Охраме, стоящего как и положено посередь села, слушали только бабки, да и то вполуха, в основном следя за ребятней беззаботно играющей в снежки.
— … грехи наши! Не поздно еще искупить вину свою, покуда Фесовы твари еще не приняли своих истинных обликов, а бродят по нашей земле в ипостаси смердящих червей!.. Обратитесь же с молитвой к нашему Отцу, милостивому Алдору! Да испросите прощения… — бесплодно надрывался храмовик, вращая безумными глазами и воздев руки к небу.
— Ох и старается, — одобрительно посмотрел на храмовика Ирте.
Здесь чувствовался дух пограничья, сочетающего в себе черты обоих государств.