— Как оно выглядело? — Ирте деловито разрезал гуся.
— Так ужас просто, не иначе. Две лапы, сам сгорбленный, волосатый, под потолок величиной. Клыки до пола, не иначе. Мужики ему ноги-то подрубили он и уполз. В лощину. Мы, значится, собрались почти всей деревней, и по следу к той лощине. А там гад — то другой уже! Перекинулся чтоб ему, значится, удобней была убийства всякие совершать, и а ну как давай людишек-то пожирать, еле ноги унесли! А ему хоть бы что, у-у-у отродье! Мы-то почитай, каждый день в лощину ходили, все извести паскудство оборотневое пытались, да без толку! Уж и все перепробовали! И смолу горящую, и колья осиновые, и стрелы серебряные… А ему хоть бы хны, не иначе. Мужиков наших захватывает щупальцом своим, жрет и не краснеет! А в селе-то пря началась! Сосед на соседа идет, отродясь такого не было! А волхв все книжки почитывает, бормочет чего-то… Ну и притащил откуда-то железы да и заковал гада…
Уполз одним, а в лощине перевоплотился в другое. Двойное оборотное проклятие, выходит. Зачем маг его наложил, понять не трудно — искаженный ореол жертвы выбрасывает небывалую по мощности энергию, сходную и с человеческой, и со звериной. Лаер нахмурился, счищая хрустящую корочку с гусиного крыла. А кандалы наверняка заговоренные, испивающие силу ореола.
— Погоди отец, когда это было? — Ирте заинтересованно посмотрел на старосту и захрустел соленым огурцом.
— Так вот по осени. Аккурат середина второго месяца, не иначе…
— Недавно значит, — кивнул Лаер, мысленно делая пометку. Нечисть в окрестностях начала плодиться именно в это время. Выходит, это все-таки не результат мутации внеочередной вспышки магии. А искусственно созданные твари. Как та, что едва не кастрировала Ирте в предместьях Орна. Она была с иммунитетом к магии.
Ни одна вспышка магии, даже самая мощная и целенаправленно искажающая и мутирующая организмы, не способна вознаградить свое творение иммунитетом против себя. А вот энергия дважды искореженного проклятием ореола вполне сдюжит поставить блок против магических воздействий. Значит везде, где бесчинствуют новые штамы нечисти, происходило примерно то же самое. Кто-то добывал искаженную энергию и создавал очередную тварь с вполне определенной задачей — истреблять другую нечисть. А поскольку последняя, как правило, не совсем природного происхождения и может управлять некоторыми видами магических волнений, то эти самые искусственные истребители со своим иммунитетом были просто непобедимы. Жаль, что создатели, преследовавшие вполне благие цели, как-то не задались вопросом, что будут жрать магоустойчивые твари, когда нечисть кончится.
Интересно так же и другое:
— А железы эти как выглядели? И как волхв тот нацепил их на гада?
— Железы как железы, — пожал плечами бородач. — А как нацепил, не знаю. Никто не знает. Мы уж к вечеру с мужиками пришли, а он вот в кандалах лежит. А волхв все вокруг бегает и волшбует чего-то. И доброгласие случилося, вот я вам чего скажу. Погибель это для паскуды той была, не иначе! Дмиться не далече ему было. Прикрыл он вежды и давай слюной плескать на вержения камня, аки водомет! И ану как давай железы рвать живота своего не щадя, не иначе!
Вот, пожалуйста. Заклятие активировано. Последняя вспышка жизненной силы, несравненная по мощности и до последней капли поглощенная железами.
— А в чем доброгласие — то? — едва удержался от зевка Ирте. Он тоже отлично понимал, что вырисовывается, и теперь ждал ту самую магически устойчивую гадость, на создание которой и была направлена все эта масштабная операция с двойным оборотным проклятием.
— Так издох же! Столько человеков положил, а издох, милостью Зиждетеля, не иначе! — выпучил глаза бородач.
— Прямо на железах. — Догадливо, к огромному удовольствию рассказчика, заключил Лаер.
— На них. Осталась только персть перлового цвету, а в нем — шумиха! И пря кончилась в селе, как камень с рамен спал.
Голубой пепел и лживое золото? Это уже интересно. Лаер встретился взглядом с Рийским и вопросительно поднял бровь.
— Заклятие сожжения и имитация золота дураков? — пожал плечами тот. — Только вот зачем это?
— Скорее нужно обратиться к мифам. — Впервые подал голос Смотритель. — В легендах говорится, что при гибели оборотней остается золото и голубой пепел. Это была игра на публику. Очень суеверную публику.
Смотритель с опаской покосился на опечалившегося бородача, видно вспоминавшего павших собратьев, и осушил кружку.
— И этот маг не прогадал, — одобрительно кивнул Лаер, не столько соглашаясь со Смотрителем, сколько с неведомым магом, сделавшим беспроигрышную ставку на жалкие россказни храмовиков, пугающих народ бредовыми описаниями принципов устройства и работы магии, а так же всего с чем она связана.