Мужики открыв рты и выпучив глаза в восхищении переводили взгляд с Лаера на Ирте и обратно.
У соседа даже вывалился зубчик чеснока изо рта. Лаер покивал, мол, да, было такое дело, и чокнувшись кружкой с вдохновленным Ирте одним глотком выпил перцовку.
Рийский разочарованно заглянув в пустой кувшин и остатки второго, валявшегося на полу, и пригрозил, что великий господин Хранитель, безвозмездно спасший всю деревню осерчает на столь нелюбезный прием. Мужики как по команде подорвались с места и куда-то умчались за добавкой.
— Ох, Рийский, как же ты языком чесать любишь… — Устало ухмыльнулся Лаер, откидываясь на стену и прикрывая глаза.
— Так не зря ж меня послом хотели заделать. До того, когда я малость подмочил свою репутацию, — пожал плечами Ирте, с грустью откусив соленый огурец.
— Что ж себя стороной обошел в славной битве с многоголовым чудищем?
— Потому что длинноволосый миец сражающийся вместе с Хранителем, и разговаривавший с ним на равных, это довольно подозрительно. Многие знают, что ты на равных ты с единицами беседы ведешь, и эти самые единицы по пальцам пересчитать можно. Связать мое имя с твоим нетрудно.
— На жалость давишь?
— Была бы она у тебя, ты даже не представляешь, как бы я тобой вертел! — мечтательно протянул Рийский.
Лаер презрительно вскинул бровь. Тут вернулись мужики с тремя кувшинами медовухи и еще одним с перцовкой. Ирте, получивший благодарную публику, начал красочно врать про схватку с тварью в предместьях Орна. Мужики ахали, на особо страшных местах бледнели, и пучили глаза так, что казалось, они выпадут из орбит.
Начинало светать. Лаер незаметно задремавший, проснулся под веселую игру непонятно откуда взявшейся гармони. Ирте залихватски вскочив на стол, и снова разбив кувшин начал начитывать озорные и не совсем приличные частушки. Мужики катились со смеху, иногда подпевая и выдавая свои, не уступающие Рийским по пошлости.
Лаер, зная что Ирте — кладезь нецензурных песен и баллад, бочком удалился из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Серые предрассветные сумерки медленно одерживали верх над рассыпчатыми ночными тенями, разгоняя их по углам. Лаер тихо проскользнул мимо хозяйской комнаты, заглянул в закуток кухни с застеленной лавкой на которой спал Смотритель, с призрением смерил заправленную соседнюю, и предоставив ее Рийскому, пошел на кухню и вскарабкался на печь.
Там его ждал сюрприз — сжавшийся в комочек, на самом краю мирно посапывающий во сне Талант. Лаер рассудив, что места ему хватит, торопливо разделся и нырнул в блаженное тепло, накрывшись пуховым одеялом.
Хранитель проснулся давно и теперь кусал кончик подушки, сдерживая мучительный смех. Уна очнулась с час назад и весьма удивилась, заприметив в своей постели Лаера. Поскольку спала она аккурат возле трубы обнесенной кирпичом, создавшим своеобразную стену, выход был один — перелазить через Лаера. Потолок в двух локтях над головой — тут даже сесть нельзя, не то что привстать, а деревянная скамья придвинутая к печи чтобы на нее забираться в локтях пяти расстояния. Таким образом, надо было не просто перелазить через Хранителя спящего на самом краю, а лечь на него сверху.
Будить его она отчего-то тоже не стала, пару раз придвинувшись и мучительно прикидывая варианты. Но Лаер раздраженно шевелился в ответ на каждое ее движение, и одеяло и так сползшее, спало до того, что оголило часть его ягодицы. Уну это зрелище повергло в шок, Лаер прямо-таки ощущал волны смущения расходящиеся по комнате.
Дуреха, ну и что же ты будешь делать? Лаер решил усложнить ей жизнь — придвинулся к краю, свесив с печи руку и стягивая плечом одело, заставляя его полностью оголить правую ногу.
Уна придушенно пискнула и торопливо зажала рот руками. Лаер, поднаторевший в маскировке смеха под кашель, зашелся в приступе.
Дальше он решил провести другой эксперимент, откатился от края на середину постели и замер на животе, глубоко и размеренно дыша. Уна разумеется решилась. Поставила одну руку рядом с предплечьем Лаера и аккуратно, даже не дыша приподнялась на руках начиная переносить вес тела с одной руки на другую. И Лаер резко перевернулся на спину, подбив ее руку, и заставляя рухнуть ему на грудь.
— Опа… Вот так заснешь, а тебя уже насиловать начинают, — деланно удивленно произнес Хранитель, вскидывая брови и закладывая руки за голову.
— Да я… Ты не… — испуганно залепетала отчаянно покрасневшая девушка.