— Ну-ну, не переживай ты так. — Широко улыбнулся Хранитель, очень нежно и многозначительно поглаживая ее по щеке.
Уна впала в ступор, сообразив, что Лаер полностью обнажен, а между ними слабая преграда из одеяла и ее рубахи.
— Лаер, я тут подумал… Ого, извините! — В комнату бесцеремонно ввалился Рийский, но заметив пикантную сцену, круто развернулся на пятках и направился по обратному маршруту.
Уна подскочила и скатилась с Лаера под его громкий смех, прижимая к себе свою одежку сложенную аккуратной стопкой на скамье и прошипев "мерзавец!" выскочила из комнаты.
Лаеру спать совершенно расхотелось. Он бодро оделся, разминаясь на ходу, вышел во двор, скинув рубаху возле колодца окатил себя двумя ведрами ледяной воды, умылся в бане, переодевшись в свежую одежду заботливо оставленную Смотрителем в предбаннике, заключил что жизнь почти удалась и величественно прибыл к заканчивающемуся завтраку.
Обвив одеревеневшие плечи девушки, поцеловал ее в висок, и так чтобы услышал только сидящий рядом с ней Рийский, томно прошептал:
— Ты была великолепна!..
Рийский сделал вид что подавился и с наигранным разочарованием уставился на побледневшую Уну. Девушка натолкнувшаяся на понимающий смущенный взгляд хозяйки, всем своим видом говорящей, мол, понятно, дело-то молодое, попыталась отвесить пощечину юрко увернувшемуся Хранителю.
— Да не было ничего!.. — рыкнула она, вскакивая из-за стола и обводя всех присутствующих грозным взглядом. — Что вы ему верите?!
Хранитель, севший рядом со Смотрителем, грустно покивал головой, изображая героя-любовника вынужденного лгать, дабы спасти честь возлюбленной. Весьма правдиво изображая.
— Ну, ты совсем! — с угрозой прошипела Уна. — Ненавижу тебя!
И гневно печатая шаг, направилась к двери, в ответ на восхищенное Лаерово: "Какая же она у меня страстная!" громко хлопнув дверью.
Лаер переглянулся с Рийским и безудержно расхохотался. Хозяйка, положив ему в плошку молочной каши торопливо скрылась за дверью.
После завтрака хозяйка прошлась по соседям в поисках верхней одежки для национальных героев. И подыскала Лаеру и Ирте старые куртки на овечьем меху. Ирте подпоясавший широкую куртку умудрялся выглядеть весьма представительно, а вот Хранитель диковинно смотрелся в старом тулупе с кудлатым меховым воротником, но за неимением других вариантов пришлось брать этот. Путники стараясь быть как можно незаметнее покинули село, уже готовившееся к вечернему торжеству посвященному избавлению от твари.
В дороге Лаер снова стал издеваться над мрачной Уной, та довольно долго крепилась, прежде чем высказать пространственную оскорбительную речь, суть которой сводилась к маловероятному: "Ты сейчас дождешься!". И Ирте неожиданно встал на ее сторону.
— Райное, ты еще ее за косу подергай!
— Я тебя за косу подергаю, — пригрозил довольный Лаер, но от девушки все-таки отстал.
Ближе к обеду вдали наконец показались высокие каменные стены Элиара.
— Зачем тебе это? — Неожиданно спросила Уна, когда ее конь поравнялся с конем Лаера.
— Власть? А кому она не нужна? — Прищурившись и вглядываясь в даль с ровной полосой стены, над который высились сторожевые башни резонно поинтересовался в ответ Лаер.
— Ну что она даст тебе?
— Власть — это сила. — Хранитель заинтересованно взглянул на нахмуренную девушку.
— И станешь ты самым сильным и что дальше?
Лаер опешил, не зная, что ответить. Затем разозлился.
— Буду лбом стены прошибать.
Она странно усмехнулась и ехидно покивала головой, оставив Лаера в замешательстве, придержала коня, ожидая, когда их нагонят Ирте и Смотритель.
Хранитель нахмурился и раздраженно оглянулся, ловя взгляд серебристых глаз.
— Что ты имела в виду?
— Только то, в чем ты не хочешь признаваться даже самому себе. — Уна бесстрашно смотрела в начинающие полыхать гневом изумрудные глаза.
— Это в чем же?
— Подумай сам. Если бы тебе была так необходима власть, ты бы знал ответы на все вопросы.
— Я знаю, зачем она мне нужна, просто тебе… — презрительно тянущейся интонацией начал Лаер, отвернувшись и снова вглядываясь в дымку города.
— … наивной дурехе, этого не понять. Да-да, мы это уже проходили. — Устало закончила Уна.
Хранитель гневно обернулся, но тут подъехали Смотритель и Рийский, заинтересованно переводя взгляды с девушки на Лаера, потерявшегося в замешательстве, и испепелявшего взглядом спокойную Уну, смотрящую в ровную линию горизонта.
Как вот эта пигалица снова заставила Лаера замешкаться? И ладно бы обладала какой-то витиеватостью речи и умением вкладывать незримый, зато ощутимый яд в слова, а то рубит практически в лоб, да так легко, что Лаер теряется в этой странной и неоспоримой с одной стороны прямоте.