Ирте снова надев маску высокомерия и брезгливости, покинул карету. Лаеру претворяться было не нужно, он вышел вслед за Уной подошедшей к Рийскому и отделяемой от Хранителя стеной охраны.
Лаер повернулся к Ювелиру и Смотрителю, отдавая распоряжения. Связной не хотел покидать Хранителя, но противиться приказам не смел. Ирте отпустил половину охраны, укатившей карету, и вместе с Уной направился к дому.
Лаер догнал их, когда невероятно бледный Ирте уже поднялся на крыльцо и постучался в дверь.
— Кто? — после недолгого затишья спросил заспанный мужской голос.
— Я, дедуль, — дрогнувшим голосом ответил Ирте.
Дверь мгновенно распахнулась, явив в призрачном лунном свете пожилого мийца, с горящим взором пронзительно черных глаз и роскошным черным с легкой проседью хвостом.
— Заходите — заходите, — Поторопил их Ашиор не отпуская взглядом внезапно ставшего очень неуклюжим и рассеянным Ирте.
В просторных сенях витал чад магического светильничка, радостно изливающего бледно фиолетовый свет под потолком.
— Ирте… Внучок… — Ашиор, оставшийся все таким же крепким как и в зрелости сжал в медвежьих объятиях Рийского и дрожащим, от сдерживаемых слез голосом запричитал, — да как же ты… А вдруг заметят?.. Ох и вырос… На мамку-то как похож…
Уна смущенно прижалась к Лаеру, щепетильно вытерев скользнувшую по правой щеке слезу.
— Да вот дедуль… Обещал же что вернусь… — Ирте тоже едва сдерживал слезы, обнимая старика.
— Да чегой-то я… Пугало старое. Проходите! — распахнув дверь в дом произнес Ашиор, пока ночные гости разувались и снимали куртки, и подслеповато щурясь глядя на согнувшегося и расшнуровавшего сапоги Лаера спросил, — Лаерка… Ты ли это?..
Лаер незаметно поморщился в ответ на ласковое прозвище которым наградил его когда-то дедушка, и его ненаглядный внучок издевался года два над Хранителем еще года два.
— Я, дед.
— И ты тоже так вырос! — Ашиор крепко обнял разогнувшегося Лаера. — Слыхал я о твоих реформах в Райкаме, молодец сынок, так их крыс храмовых!
— Дедуль это Уна… — Ирте замялся, не зная как представить ее и потерянно взглянув на Хранителя, — подруга Лаера.
— Ммм, весьма польщен знакомством, — кивнул Ашиор, доброжелательно улыбнувшись, однако от Лаера не укрылось, как хищно скользнул взгляд цепких черных глаз по опечатанному ореолу.
Дед соорудил нехитрый стол не отрывая блестящих глаз от внука, неожиданно притихшего.
И Ашиор вдруг отвесил ему подзатыльник.
— За что?! — возмущенно и как-то по мальчишески взвился тот.
— За дело. Шесть лет хотел ремня дать. — Буркнул Ашиор, разливая медовуху по большим деревянным кружкам. — Непутевый! Благо матушка твоя не видела, света и покоя ей в чертогах Спасителя. Ух, я тебя бы отходил ивовыми прутьями сейчас! Перерос старика на голову, а в оной тишина и пустота, как в пещере!
Ирте как-то непривычно пристыжено сжался под грозным взглядом таких похожих глаз.
— Слыхал я про твои делишки, окаянный! Имя на слуху тут у каждого, и то чем промышляешь. Ух, позорище! — Ашиор встал и решительно направился в сени, судя по всему за розгами.
— Дедуль, ну не надо, а?! — повис на его руки побледневший Ирте. — Гости же!
Ашиор остановился, задумался, и, окинув взглядом ухмыляющегося Лаера и прижавшуюся к нему побелевшую почти так же как непутевый внучок девушку, неохотно сел на место.
— Дед Ашиор, всыпал бы ты ему все равно! Мы даже выйдем, чтобы его не смущать. За дверью послушаем. — Хмыкнул Лаер, глядя на недобро нахмурившегося Ирте.
— Эх, если б помогло, драл бы его как сидорову козу, — сокрушенно признал Ашиор, неодобрительно глядя на громко сглотнувшего внука. — Да и стыдно, вон и в плечах шире и выше меня… А толку-то? Раньше надо было…
— А то ты меня по двору не гонял. — Приходя в себя, проворчал Ирте, придвигая к себе только что сваренные вареники.
И получил еще один подзатыльник, под не удержавшего довольное гиканье Лаера.
— Сильнее надо было гонять! Авось дрянные мысли бы и выдуло ветром из пустой головенки. — Грозно рыкнул Ашиор.
— Так у меня там их и не было! Меня уже готовили первым лицом сделать при Талгаре!
— Чего ж ты в Хранилище поперся, окаянный?!
— Надо было!
— Ах, надо-о-о?!
— Дедуль, ну не надо! — Однако увернуться от третьего подзатыльника Ирте не посмел.
— Ох, непутевый… Ох, непутевый! На, вот, сметанки, — придвинул к нему плошку со сметаной Ашиор.
— Не хочу я сметанки, — обиженно буркнул Ирте.
— Ешь, говорю. Скоро третий десяток разменяешь, так вместо ума хотя бы мясо нарасти. А то как костяк, кожей обтянутый…