Хранитель медленно приблизился к Рийскому.
Каким чудом Ирте оставался в сознании, приходилось только гадать. Лаер внимательно осмотрев цепи, долго читал заклинание, разбивавшее Салфитскую вязь в четыре ряда окаймляющие окровавленные серебряные оковы.
Они рассыпались прахом. Рийский лишившийся не самой приглядной и желанной, но все-таки опоры, стал заваливаться вперед. Лаер его подхватил и аккуратно опустил на сырой каменный пол.
— Умирать тут будешь или тебя куда-нибудь отнести? — деловито осматривая ореол, подвергшийся множеству атак, спросил Лаер.
Рийский растянул разбитые губы в слабом подобии улыбки и сиплым, срывающимся шепотом пожелал Лаеру подавиться своим ядом. Пожелал на мийском, поскольку так ругательство было в разы короче иксилонского варианта. Сказал едва слышно и слабо, почти не задействовав голосовые связки, но из уголка рта все равно пролегла багровая слабо пенящаяся дорожка.
Лаер покачал головой и, оставив Рийского на полу, прошел в центр пустого помещения, вынул клинок и стал царапать на каменном полу круг Сетаролла, припоминая начертанный тремя годами раннее в своей резиденции.
Затащил в круг безотчетных магов. Наплевав на все безуспешные попытки Рийского подняться и идти самостоятельно, подхватил бледного от унижения мийца на руки и, дойдя до круга активировал портал.
Ювелир уже ждал на том конце. Подхватил магов, и, отдав несколько приказов нанятым слугам, исчез из рабочего кабинета Хранителя в резиденции.
Лаер опустил Рийского на приготовленный алтарь, испещренный тысячами вязей, тут же жадно напитавшихся кровью, сочившейся из иссеченной спины, и придирчиво стал осматривать израненное тело.
Сработали профессионально. Отбиты почки, печень. Возможен разрыв селезенки. Сломано восемь ребер, осколки двух повредили легкие. Бесчисленные надрезы в нервных узлах, чувствительных точках. Полный паралич правой руки. На левой выбиты из сустава плечевые и кистевые сочленения. Пара глубоких шиловидных отверстия в области шейных позвонков — так называемое "Фесово поветрие" — повреждение центров иннервации межреберной мускулатуры, что заставляет задыхаться человека в течение семи часов, три из которых, медленно и весьма мучительно умирает мозг от недостатка кислорода.
Лаер покачал головой, осматривая кисти Рийского. Вероятно, заковывали его еще в горячие кандалы — вязи заклятия прожгли кожу до мяса.
— Слушай, тебе нужна родовая магия. — Хранитель, нахмурившись, вытянул нож из-за голенища. — Помнишь исцеляющий Полог Крейна? Содэус часто использовал его. Только проблема в том, что у тебя на кистях извращенный вариант салфитской вязи из ряда тех, что удерживают магию. Выход один.
Лаер многозначительно пустил тонкий нож между пальцами левой руки, и вопросительно глядя на бледное, с синими губами лицо Рийского. Тот, прищурившись, читал по губам слова Лаера, затем его взгляд расфокусировался, и он с невероятным усилием едва заметно кивнул.
Лаер нашептал несколько заклятий активирующих алтарь, засветившийся серо — черным и запевший расходящимся сухим эхом голосов семнадцати демонов ночи, низвергнутых во власть Хранителя.
По телу Рийского прошла слабая судорога, ореол в страхе полыхнул, и Ирте все-таки потерял сознание.
Лаер, изучив выжженные вязи на отечной, почерневшей коже, запел глухим голосом, вторя песнопению демонов, и немного добавил своей магии в расходящиеся волны алтаря, в священном трепете принявшем магию Хранителя. Голоса сладостно застонали, принимая щедрый дар, и перешли на пронзительный отдающийся болевым эхом в голове бас.
Хранитель с омерзением отогнал от себя алчно скучившуюся магию алтаря, кратким явлением своего ореола с охранной вязью. Демоны признали хозяина, и, пережрав его магии подчиняясь немому приказу стали медленно истекать темным дымом из алтаря пронизывая умирающее тело Рийского леденящим дуновением их собственной магии.
Тело Ирте изогнулось дугой, на мгновение полыхнула его родовая магия, стремительно пытаясь оградить хозяина от воздействия ночных тварей, но бессильно скользнула назад в свою запертую темницу тела. Салфитские вязи слабо засветились багровым светом и стали кровоточить.
Лаер зло вздернул верхнюю губу — выходит, что провокация напрасна и родовая магия Рийского не способна сломить оковы. Хранитель, аккуратно сделав надрез на руке Рийского в полупальце от кисти, снял тонкий черный лоскут кожи, нарушив целостность одного из элементов вязи и снова заставив демонов вторгаться в поле Рийского.