— Я тоже, — ответила Алиса и подошла к нему.
Каких-то несколько недель назад они уже целовались на прощание — то ли из интереса, то ли от нечего делать. Сейчас она не могла вспомнить, что вообще ее дернуло поцеловать Ландау. Запомнила только, что было приятно, лениво и бесстрастно.
В этот раз было далеко не так бесстрастно, как в прошлый. Дыхание слегка сбивалось от волнения. Сердце стучало чаще. И, кажется, Алиса поняла, что означают пресловутые бабочки в животе. Это когда тебя захлестывает веселая эйфория, и хочется прижаться теснее. Ландау целовался все так же неспешно и умело. Алиса отвечала, неосознанно ероша его волосы. Чувствовалось, что ему нравится, что он с упоением ласкает ее рот языком, точно не в силах насытиться…
Но это было так странно. Верховные и бывшие верховные инквизиторы не интересуются рядовыми ведьмочками. Даже с тайнами прошлого. А ведьмочки не интересуются слишком древними и замшелыми верховными инквизиторами. Разве что все это — просто развлечение. Но для развлечения в поцелуе было слишком много страсти, и жадности, и обреченности, и непонятной тоски.
— Вы негодяй и манипулятор, — сказала Алиса, облизнув губы и все еще обнимая Ландау за шею. — Но я рада, что вы вернулись. Сделайте что-нибудь с этим бардаком. Сделайте еще хуже. Выкрутите его на максимум. Я уверена, вы сумеете.
Глава 27
Мимо проехала полицейская машина, завывая сиреной и сверкая мигалкой. Красно-синие отблески, даже такие далекие, способные лишь облить светом стену магазина и скрыться за домами, ненадолго ослепили привыкшие к темноте глаза. Алиса отступила на шаг и потерла их кончиками пальцев.
— Какое вдохновляющее напутствие, — насмешливо сказал Ландау. Но это была не обидная насмешка — легкая, беспечная, даже чуточку неуместная в царстве беспросветного мрака, в которое превратилась столица. — Пожалуй, я начну немедленно. У вас есть время?
— Есть… наверное. Сулей не сказал, когда нам приходить. Отправил домой собрать вещи, вдруг кого-то раскроют и придется перебираться в ковен…
— А, охота на магов. И почему вы без вещей — не боитесь раскрытия?
— Меня, кажется, уже раскрыли. Но пообещали, что никому не скажут, — протянула Алиса. — А что вы собираетесь делать?
— Сейчас — попросить вас, чтобы показали мне псевдоалтари Сулея. Вы же их нашли?
Задав этот вопрос, Ландау включил телефон, и свет от дисплея почти до боли резанул глаза. Алиса заморгала.
— Только один. Я даже не знаю, сколько их, у меня не было времени…
— И поглотители магии, как я понимаю, вы в них тоже не бросали?
Ландау, присвечивая себе телефоном, осмотрел ближайшее дерево и сплел короткий узор. От дерева бесшумно отвалилась крупная ветка и плюхнулась в снег. Еще один узор — и от ветки так же беззвучно отлетела часть сучьев, образуя подобие метлы. Ландау наложил на него полетные чары, и «метла» зависла над землей.
— Не бросала, — вздохнула Алиса. — Я не знала, где алтари… И не было времени их искать У меня вообще не было времени в последние дни, мы же постоянно дежурили, чтобы спасать людей от некротической магии. И если бы даже время было и я все знала… Я не уверена, что стала бы бросать.
— Жалеете Сулея?
Ландау выключил телефон. В кромешной тьме снова угадывались лишь смутные силуэты.
— Не знаю. Кто я, чтобы решать, стоит ли ему жить?
— Но кто-то все равно должен решить. Почему бы и не вы? Думаете, кто-то другой будет достойнее?
— Я думаю, что вы говорите что-то странное, — буркнула Алиса. — Не знаю, что это за развлечение — троллить меня рассуждениями насчет того, кому и что решать. Но я в жизни не поверю, что вы сами не спланировали все, что сейчас творится. От начала до конца. Так что хватит задавать дурацкие вопросы. Я так понимаю, вы не расскажете, что именно вы спланировали. Ну как обычно.
— Троллить? — Ландау рассмеялся. — Кое-что я, конечно, спланировал. Но не все. Алтари Сулея вносят в этот план большую поправку. Не обижайтесь, я не издеваюсь над вами. Я попросил вас принять решение, потому что это был способ поиграть с судьбой. Такая себе русская рулетка.
— Мать-магия. Какая еще русская рулетка?
— Почти такая же, как у смертных. Только в барабане не пять пустых камор, а одна. И один патрон. Пятьдесят на пятьдесят. Вы решали судьбу Сулея и одновременно мою. И в какой-то мере решили, да…