Час или сто лет назад Алиса думала точно так же об атаке магов. Слаженно. Быстро. Ловко. Без препятствий. Но смертные обвели вокруг пальца Сулея с его планами. Они предусмотрели, что будет штурм. Они дождались, пока маги соберутся в здании и сами закроют за собой ловушку, восстановив стекла. И сейчас Алиса не знала даже, что это значит — то ли Сулей недооценил обычные немагические спецслужбы, то ли маги допустили где-то глобальный прокол…
Скорее всего, первое. А может, все вместе. Нужно или сделать все сразу и быстро, или не лезть вообще. Кто это сказал? Когда? Сулей не сделал все сразу и быстро. Он дал смертным время на осознание и разработку противодействия. А нужно было или захватывать власть в первый же вечер, когда они только подбирались к пониманию, что магия существует, или… не лезть вообще.
Химический запах раздражал, вызывал приливы тошноты, но сознание от него больше не мутилось. Точнее, Алисе так казалось. Пока она вдруг не обнаружила, что целый кусок реальности куда-то исчез, что ее давно уже не тащат по коридору и что декорации сменились.
Она лежала навзничь в средних размеров помещении, в котором угадывался кабинет. Письменный стол был отодвинут к окну. У стен замерли фигуры в черных защитных костюмах. В глаза безжалостно бил яркий свет люстры, довольно безвкусной и помпезной.
Алиса дернула рукой, машинально пытаясь прикрыть глаза. Но ее не пустил наручник. В следующую секунду раздался окрик:
— Еще одно движение — стреляю!
Какие все нервные… Алиса вздохнула. Химический запах здесь почти не ощущался, даже охранники сняли респираторы. Все тело немедленно начало затекать, по подвернутой ноге побежали противные мурашки. Вытянуть ее хотелось почти невыносимо. Алиса плотно сжала зубы. Чтобы отвлечься, она искоса рассматривала кабинет, но увиденное не радовало.
Весь пол занимали связанные маги. Она узнала многих знакомых. У всех руки плотно стягивали наручники, а у некоторых были завязаны глаза. Колдовать без узоров, силой одного взгляда и концентрации, умели единицы, но смертные перестраховывались. Со всех сторон в лежащих целились дула. И никто, ни один маг не применял чары!
А ведь одним простым узором можно было избавиться от наручников… Дальше — вскочить, усыпить смертных или бросить отпугивающий узор… Но на все это требовалось время. Пули были быстрее. Охранники чего-то ждали — какого-то приказа. И, наверное, только силовики, спланировавшие операцию, знали, что будет с пленными магами дальше. Алиса подозревала, что скоро их всех просто расстреляют. Вынужденная мера. Нет смысла сажать магов в тюрьму, из любой тюрьмы они выберутся, стоит лишь опустить пистолет, а держать на мушке каждого круглосуточно — сложно и нерационально… Да, на месте властей Алиса уничтожила бы таких пленных как можно скорее. Странно, что сами пленные не хотели этого понимать и не сопротивлялись, ведь хуже все равно не будет!
Нога затекла до полной потери чувствительности. Алиса безнадежно подумала о браслете. Ландау говорил, чтобы в случае чего она звала его через браслет. А как, если руки скованы за спиной и браслет даже не поднесешь к лицу?
Или, может, его не надо подносить?
Она закрыла глаза. Постаралась сосредоточиться. Представила себе браслет и лицо Ландау. То и другое представилось живо, ярко и быстро. Алиса изо всех сил захотела подключиться к чужому разуму. И, понятия не имея, получилось ли у нее, подумала:
«Кажется, мне очень нужна помощь!»
Так все-таки получилось или нет? А-а-а! Надо было думать не «кажется», а «спасите меня немедленно»! Но она не успела как следует испугаться. Ответ появился сразу. Чуждые мысли вспыхнули в сознании с той же четкостью, что и приказы Сулея, но без его обжигающей резкости. Мягче, естественнее, от них не хотелось сдавить виски руками и выпить таблетку от мигрени.
«Сейчас буду».
Момента освобождения Алиса не заметила.
Она просто лежала на полу, а мир вокруг неумолимо сжимался до единственной точки боли. Все отступало на задний план, оставалась лишь боль в затекшей ноге. Как может болеть конечность, которая потеряла чувствительность? Но она разбаливалась все сильнее, и все невыносимее хотелось высвободить ее, но дула пистолетов были рядом. Мать-магия! Как это унизительно — быть магом и валяться здесь на полу, не в силах даже лечь поудобнее! Иметь если не всемогущество, то огромные возможности — и получить такой окорот от тех, кто был слабее и кого тебе прежде полагалось защищать! Да эти смертные хоть знают, что вообще-то маги оберегали их от аномалий всеми силами?
Но смертные, конечно, не знали. Откуда им было узнать, если магию они заметили, лишь когда та вышла из-под контроля, а верховный инквизитор, обязанный присматривать, чтобы маги слишком не распоясались, решил захватить власть?