— Вы сказали, о Елене может что-то быть в архивах инквизиции, — напомнила Алиса. — Как туда попасть?
Ландау помолчал, изучая ее лицо и просчитывая что-то так явственно, что она почти наяву видела, как в его глазах бегут строчки программного кода.
— Да. Там может быть больше информации о ней самой и о том, чем именно она занималась, в каких делах участвовала, — наконец произнес он. — По-хорошему, в архив инквизиции магов не допускают без разрешения, но сейчас все магические существа-стражи ослаблены, вы сможете зайти и так.
— Там тоже в охране какой-нибудь дух? Он точно не нападет? Не выдаст меня Сулею?
— Если и выдаст, скажите правду — что ищете старые дела казненных ведьм, — отмахнулся Ландау. — Но не должен. Когда зайдете, бросьте на дверь узор отвлечения. И пересылайте мне все, что касается Елены… Черт, если Сулей ее казнил отправкой в будущее, то прямой поиск может ничего не дать. Нужно смотреть на остальные документы в контексте…
— Существа же ослаблены. Пойдемте со мной, — сказала Алиса.
— Подлый законенок — живучая тварь. Второй раз я могу от него не вырваться, так что нет. Перешлите мне все, что найдете.
— Весь миллион фотографий, — скривилась Алиса. Теперь уже ей казалось, что Ландау ломается и притворяется. Магические твари обессилены, даже дух столицы не подает признаков жизни, зачем врать, что боишься какого-то подлого законенка?
— Архив инквизиции оцифрован. Просто захватите флешку.
— Оцифрован? Только не говорите, что он хранится на компьютере у Сулея. — Алиса даже удивилась. Ей уже представилась комната, полная старых пыльных бумаг, как в ковене.
— И там тоже. Но резервные копии есть в информационном отделе. Это девятый этаж, в самом конце коридора. Смотрите по обстановке, обычно там не бывает людно. Но лучше наведайтесь туда как можно раньше. Возможно, этажи инквизиции скоро станут чуть менее скрытыми и защищенными, чем обычно…
— Что это значит? — сначала Алиса хотела уточнить, сможет ли попасть в информационный отдел без какого-нибудь пароля или отпирающего заклинания, но последняя фраза отодвинула все на задний план. — Смертные же не видят инквизиторских этажей!
— Могут так и не увидеть. Все-таки Некрополь — не самая дружелюбная к магии сущность, если его не сдерживать, — пояснил Ландау задумчиво.
— Но инквизиция сдерживает, — возразила Алиса. — Ну… до сих пор сдерживала.
— Угу, — с насмешкой протянул Ландау. — И вечером Сулей не бросил все силы на захват власти над смертными, а сдерживал Некрополь. А может, еще и псевдоалтари уничтожил. Ладно, речь не об этом. Какой-то запас прочности в этажи инквизиции я вложил, просто постарайтесь не затягивать. Вам рассказать об остальных ведьмах?
— Расскажите, — Алиса разулась и по привычке устроилась на диване поудобнее, с ногами, как всегда, когда ее ждал длинный рассказ. — Нет, минутку. А что, это вы создавали этажи инквизиции?
— Ну да. Мы их проектировали вместе с советом высших, в шестидесятые годы. Тогда в здании размещался ЦК Компартии. Вообще это забавно — инквизиция всегда держалась как можно ближе к властям смертных, хотя в политику особо не вмешивалась… После революции почти полвека управление размещалось в обычном здании. По-моему, было удобно, но совет высших запросился обратно.
Алиса подумала, что в чем-то она понимает этих высших. Работать на невидимых этажах над президентским аппаратом — это как минимум интереснее. Но вот отдельный вход с воздуха можно было и предусмотреть.
Они просидели еще часа два. Ландау рассказывал то, что помнил обо всех ведьмах, чьи досье подходили под критерии. Помнил он не все, о многих — почти ничего, но образы вырисовывались вполне ясные. А может, их достраивала фантазия…
Слушая, Алиса посматривала на фотографии страниц и сопоставляла живые впечатления с сухими строками. Как всегда, разница поражала. Строки заключали в себе двухмерный мир. Рассказы — трехмерный. Правда же неизменно крылась в четырехмерных и пятимерных реальностях, которые сложно представить и невозможно постичь до конца. Оставалось только догадываться об их существовании — и строить домыслы.
Иногда Алиса задавала вопросы. С каждой новой ведьмой прикрывала глаза и силилась определить, чувствует ли какое-то… узнавание. Но все казались одинаково далекими и бесконечно чужими. Хотя и интересно было слушать об их характерах, привычках и жизнях. Еще интереснее — понимать, что Ландау знал их лично, а ведь прошло не меньше двухсот лет. Древние времена из учебников истории… Но очевидец событий из этих учебников сидел перед ней, разговаривал и шутил и никак не проявлял свою древнюю натуру. Алиса подозревала, что в ее обществе он должен отчаянно скучать. При такой разнице в возрасте и опыте скука неизбежна.